Обретя перспективу попасть в руки к англичанам или к австрийцем, Фуше пишет своему корреспонденту в Париж: «С тех пор, как я в Иллирии, я все время нахожусь на передовой. Если бы враг был решительнее, я давным-давно оказался бы в плену»{673}. Геройство. Фуше, впрочем, отнюдь не свойственно. Генерал-губернатор своевременно удаляется из Лайбаха в Венецию, а французские войска эвакуируют провинции. Фуше посылает свой отчет о случившемся императору, заявляя, что поскольку его миссия в Иллирии окончена, он просит новых повелений и будет ждать дальнейших приказаний из Парижа{674}.
Дальнейшие приказы и распоряжения не заставляют себя долго ждать. «Император поручил ему (Фуше), — пишет Савари, — проследовать в Неаполь, чтобы помочь советом королю (Иоахиму Мюрату), чье положение стало крайне затруднительным…»{675}. «Надо дать королю почувствовать, — пишет Наполеон Фуше, — как важно, чтобы он с 25000 человек вышел к По. Вы сообщите об этом также и королеве и предпримите все возможное, чтобы не допустить колебаний в политике этой страны под воздействием лживых посулов Австрии и медового языка Меттерниха»{676}. Фуше без промедления отправился в путь. По словам герцогини д’Абрантес, он ехал в Неаполь, чтобы «схватить снова нити интриг, напутанных им до отъезда в Иллирию»{677}. Фуше в высшей степени своеобразно исполняет поручение повелителя. Прибыв 30 ноября 1813 г. в Неаполь, он весь день проводит с Мюратом и Каролиной.
Приватные беседы идут и в последующие дни. Французский посол при неаполитанском дворе барон Дюран не без иронии сообщает в Париж, что «столь продолжительные и частые беседы не могут не привести к важным результатам»{678}… Мемуары герцога Отрантского довольно подробно излагают детали переговоров Фуше с королем Неаполитанским. В разговорах с Мюратом, свидетельствуют мемуары, Фуше советует королю Иоахиму усилить армию, улучшить подготовку войск и любой ценой привлечь на свою сторону карбонариев[86]; он призывает Мюрата быть твердым в следовании избранным курсом{679}. Подобного рода советы Фуше дает и супруге Мюрата. «…Фуше…давал Каролине, жене Мюрата, — … пишет по этому поводу А. Ламартин, — макиавеллиевские наставления, заключить отдельный мир с европейскими державами и отложиться от потерянного могущества Наполеона»{680}. «Фуше, — снисходительно замечает в своих мемуарах Талейран, — интриговал с королевой Каролиной…»{681}. Это измена, ибо Фуше прекрасно знает о том, что Мюрат и его жена ведут тайные переговоры с англичанами и австрийцами о вступлении Неаполя в антифранцузский союз. Цена предательства — сохранение за ними неаполитанского престола…
Речь не идет о какой-либо альтернативе для короля Иоахима, как может показаться при беглом прочтении этой странички мемуаров Фуше. Речь идет о прямом подталкивании Мюрата к черте, отделяющей верность от отступничества, и рукой, подтолкнувшей Мюрата к этому роковому пределу, была рука герцога Отрантского{682}. Растерянность Мюрата — новичка в деле устройства заговоров и прямой измены своему благодетелю, вызывает у Фуше ироническую ухмылку. «Мюрат был храбрецом, — вспоминал Фуше, — но храбрецом, наделенным умом в очень малой степени; никто из знаменитостей того времени не был столь смехотворен своим пышным нарядом и безмерным хвастовством; именно его солдаты прозвали Король Франкони…»{683}. Что касается королевы Каролины — супруги Мюрата и сестры Наполеона, этой «честолюбивой и высокомерной женщины»{684}, то в ней герцог Отрантский не видит достойного противника. К тому же Каролина не менее мужа страшится потерять престол и, чтобы сохранить его, готова предать собственного брата.
Себя самого Фуше, как всегда, оценивал «по высшему разряду». При дворе Мюрата, изобилующем интриганами и преисполненным театральной помпы, я чувствовал себя, — пишет Фуше… Платоном при дворе Дионисия{685}. «Моя миссия в Неаполь, — вспоминал он, — была не лишена приятности. Среди зимы я мог вдыхать южный воздух прекраснейшего уголка Европы; я был отлично принят и не обделен вниманием блистательного двора, но все мои мысли и взоры были… обращены к Франции»{686}. Миссия герцога Отрантского в Южную Италию продлилась три недели.
