– Есть разобраться и поправить! – отчеканил офицер.
– Ты запиши. Я поумнее тебя и то иногда записываю нужные мысли, – не взглянув на него, с неприязнью сказал хозяин. И сразу словно забыл о суще ст вовании побледневшего адъютанта. – Что еще? – спросил у тренера.
– Есть проблема в защите, но мы надеемся… Берия не дал тренеру договорить:
– Может, вам в защиту роту пулеметчиков поставить? Это можно. Только учтите, ваши спины тоже будут на мушке. Подумайте о сегодняшнем разговоре. Я вам не советую о нем забывать…
Слушателями Трофимова в «Метрополе» – любимом в те годы месте сбора московской богемы, кроме Андрея, были Юрий Олеша и Михаил Яншин. Вполне допускаю, что рассказчик, стараясь произвести впечатление на столь знатную компанию, мог что-то приукрасить. Хотя, честно говоря, вспоминая обстановку тех лет, ничего неправдоподобного в рассказанной Трофимовым истории не вижу.
Как бы то ни было, одно я знал абсолютно точно: разносы разносами, но спортсменам-динамовцам Берия помогал. Тем болезненнее им воспринимались их неудачи.
Думаю, наиболее чувствительный удар по самолюбию он получил в 1939 году. Выяснение отношений между «Спартаком» и «Динамо» по воле случая имело особый подтекст. В продолжающемся соперничестве интересы «Динамо» представляла на этот раз команда Тбилиси.
В октябре в полуфинальном матче на кубок СССР сошлись «Спартак» и тбилисское «Динамо». Все помнили еще полуфинальный поединок этих же соперников в розыгрыше кубка 1936 года. Тогда, проигрывая за 12 минут до конца матча 1:3, «Спартак» сквитал счет. Была назначена переигровка. На следующий день события повторились с той же точностью, но только наоборот – сначала «Спартак» вел 3:1, а в последние 15 минут пропустил два гола. Вновь ничья, вновь 3:3. Опять дополнительное время, за которое «Спартак» постигает катастрофа: он пропускает еще три мяча. Счет 6:3. Триумф Тбилиси. Динамовцы выходят в финал, где, однако, проигрывают московскому «Локомотиву».
Прошло три года. Но у футболистов долгая память, а еще длиннее память у болельщиков. Новая встреча, безусловно, воспринималась всеми как продолжение тех драматичных поединков.
…Во втором тайме спартаковец Андрей Протасов наносит удар по воротам. Вратарь динамовцев Дорохов бросается за мячом, но не достигает его. И тут капитан тбилисцев Шевгулидзе в невероятном шпагате, не давая опуститься мячу на землю, выбивает его в поле. Поздно: судья фиксирует гол. Тбилисцы бурно протестуют. Помощник рефери подтверждает: гол был, «Спартак» выигрывает 1:0.
Судил матч ленинградец Иван Горелкин, в прошлом футболист ленинградского «Динамо». Авторитет его в спортивном мире был достаточно высок. Он прославился как левый крайний сборной команды СССР по хоккею с мячом. Виртуоз, он во время игры мог проделывать такие номера: бил мяч о борт, сам выскакивал за пределы поля, бежал вдоль бортика с другой стороны, обегая защитника, потом, оторвавшись от него, вновь впрыгивал на поле и овладевал мячом… Нечто подобное в хоккее позже случалось лишь в исполнении Всеволода Боброва.
Вот кому судьба вручила свисток в тот злополучный день…
Руководство тбилисского «Динамо» подало протест. Всесоюзная футбольная секция его отклонила. Председатель Всесоюзного комитета по физкультуре и спорту В. В. Снегов утвердил отказ.
Через две недели мы спокойно выигрываем финал у ленинградского «Сталинца» – 3:1.
«Спартак» получает кубок, празднует победу…
Проходит месяц. Футбольная жизнь течет своим чередом. И вдруг ко мне в кабинет вбегает администратор «Спартака» Семен Кабаков и с порога произносит:
– Николай Петрович, я только что был на «Динамо», неожиданно встретил там тбилисцев. Они говорят, что приехали переигрывать с нами полуфинал.
Я спрашиваю:
– Ты в своем уме? Как это переигрывать полуфинал, когда уже финал разыгран? Вот кубок стоит, полюбуйся.
Он опять за свое:
– Их поселили в домике у входа, где обычно живет сборная. Я говорил с Пайчадзе, он врать не будет.
Ничего не понимая, совершенно ошарашенный, заглядываю в календарь первенства. Действительно, странно – что бы им тут делать, в Москве, если игр у тбилисцев на этой неделе по расписанию нет. На всякий случай звоню в Комитет физкультуры. Мне отвечают:
– Есть решение переиграть матч. Вот так так! Что же делать?
Вторым секретарем горкома партии в то время был Владимир Константинович Павлюков, болельщик «Спартака». Понимая, что дело принимает нешуточный оборот, еду к нему за советом. Озабоченный услышанным не меньше меня, он снимает трубку прямого телефона к Щербакову. По разговору понимаю, что первый секретарь горкома не в курсе. Павлюков это подтверждает:
– Успокойся, Николай, никакой переигровки не будет.
Проходит еще два дня. События развиваются, как в детективе. Меня вызывает председатель Комитета физкультуры Снегов:
– Я сам не понимаю, что происходит, ты же знаешь, мы официально отклонили протест. Но есть указание полуфинал переиграть.
Я категорически отказываюсь, уверенный в поддержке Щербакова. А назавтра сижу уже в кабинете заведующего отделом ЦК партии Александрова.
