Тренеры любят сетовать на «короткую скамейку», на то, что игроков не хватает. Если игроки собраны как попало, то хоть набей ими троллейбус, все равно далеко не уедешь, все равно скамейка покажется короткой. Я вспоминаю «Спартак» в годы его наивысших успехов (1938–1939, 1956–1958, 1962–1963, 1969–1970, 1979) и вижу прежде всего 11 полноценных мастеров – основной состав. Вместе с ними еще по три-четыре игрока, приходивших, когда было нужно, на помощь. Точно так же обстояло дело в динамовских командах Москвы, Киева, Минска, Тбилиси, в ЦДКА. В футбольном мастерстве количество в качество не переходит, наше число – «11», его мы и должны искать постоянно. Но так искать, чтобы уж ни убавить ни прибавить.
Если же в команде соберется, скажем, 18–20 игроков, равных по классу, тогда, чтобы сохранить добрые, рабочие отношения, надо вводить «скользящий график» их выступлений. Но тренеры, как правило, верят в основной состав, особенно когда игра получается. Вот и разберись, что лучше!
Комплектование команды – искусство. Иногда его выдают за счастливое совпадение, за выигрыш в лотерее. Но так кажется тем, кто наблюдает со стороны и судит о готовом. Фактически же мы, работающие с командами, непрерывно занимаемся комплектованием. Или – доукомплектованием. А есть еще и всем известная «смена поколений». Так что я не помню дня, когда бы на его повестке не стояло вопроса о той или иной кандидатуре, о том, что пора кому-то готовить замену или подыскать на то или иное место игрока получше.
Моя жизнь с мальчишеских лет не знала отклонений. Начав в клубе на Красной Пресне, я прошел через команды «Пищевиков», «Дуката», «Промкооперации», которые, сменяя названия в ту пору, когда в ходу были реорганизации, по сути, оставались одной и той же командой, прародительницей «Спартака».
И потом, уже в другом качестве, я неразлучен все с той же командой. И меня поймут, если я скажу, что мне более всего по душе те футболисты, в которых я вижу своих верных клубных товарищей. Несколько лет назад, когда мы приехали в Воронеж на игру с «Факелом», ко мне подошел Слава Мурашкинцев, мальчиком игравший у нас, и сказал: «Как увижу красные майки с белой полосой, вас, Николай Петрович, так чувствую, что не хочу играть против «Спартака», хоть убей». Я его понимаю.
Многое сделано для того, чтобы каждая команда мастеров могла искать, учить и готовить смену, не выходя за пределы своих владений. Есть и у нас своя, спартаковская школа, рассчитанная на 420 ребят, с директором, завучем, 13 тренерами, администратором. Сказать, что она работает впустую, нет оснований. Г. Морозов, Е. Сидоров, С. Родионов, Ф. Черенков, С. Новиков – воспитанники «Спартака». Прибавьте к ним нынешних московских динамовцев А. Прудникова, Б. Позднякова, армейцев В. Самохина и Д. Галямина, М. Русяева из «Локомотива», В. Мурашкинцева из «Факела», прибавьте других спартаковцев, находящихся в командах первой и второй лиги, и получится, что эффективность не такая уж низкая.
Не могу похвалиться (а как бы хотелось!), что школа постоянно у меня в поле зрения. Из газет я узнал, что в юношескую сборную страны взят тогда 17-летний спартаковец Шалимов. Ни Бесков, ни я, к великому своему стыду, этого юношу не знали. (Сейчас он у нас в основном составе.) Можно бы сослаться на занятость, нехватку времени, разъезды, как обычно ссылаются руководители команд, едва речь заходит о школах. Но истинное несчастье в том, что все мы сориентированы на поиски игроков не в своих, а в чужих владениях.
Готов пойти, что называется, на «вы». Вообразим, что открылась возможность завтра перевести в «Спартак» Добровольского из столичного «Динамо», Гоцманова из минского, Демьяненко, Бессонова, Михайличенко, Беланова из киевского. (Иногда полезно какое-либо предположение довести до абсурда, тогда виднее его беспочвенность.) К чему приведет такая фантазия? Прежде всего бросается в глаза то, что, обогатив «Спартак», мы губим на корню сразу три сильные команды. Создаем сезона на два, на три команду привилегированную, которая одна верховодит, вызывая к себе завистливое отношение, вроде ЦСКА в хоккее с шайбой. Упраздняем в чемпионате дух острого соперничества, без чего немыслима спортивная жизнь. Воцаряется вакуум, застой, и публика теряет интерес к происходящему.
Кто выигрывает? Сборная? Сомневаюсь. Обстановка заведомого преимущества расслабляет игроков если не физически, то морально. Спартаковские руководители, может быть, какое-то время и будут ходить с выпяченной грудью, но кто их примет всерьез, если известно происхождение их успехов? В конце концов, как и в любом другом роде деятельности, удовлетворение в футболе приносит сознание, что ты поработал на совесть.
Выцарапать, нахапать готовеньких игроков – удел и утешение посредственностей, а воспитать, выдвинуть, предъявить миру никому не известных – знак талантливости тренера и тех, кто его поддерживает, знак настоящей работы.
