Итак, выясняется, что чемпионат по футболу не приносит богатства, но жители страны, в которой он проводится, определенно становятся счастливее. Возникает резонный вопрос. Допустим, часть стран стремится принять у себя футбольный турнир (также, как все американские города хотят стать хозяевами чемпионата какой-нибудь ведущей спортивной лиги), рассматривая это как один из способов осчастливить свой народ. Тогда почему бы им открыто это не признать? Зачем скрывать свое истинное намерение за ворохом экономических небылиц, выдавая их за строго научные аргументы?
Ответ на этот вопрос кроется в том, что у политиков ушло чертовски много времени на освоение языка счастья. До самых недавних пор европейские государственные деятели говорили преимущественно о деньгах. А то, что их не приносило, зато могло добавить людям немного счастья, повергалось осмеянию и презрительно называлось «фактором комфортности», как будто политика должна быть выше таких тривиальностей. Государственным деятелям представлялось, что главная забота правительства—сделать свой народ богаче. Тем более что уровень дохода всегда определить куда проще, чем уровень счастья. Поэтому-то, выступая за подачу заявки на проведение крупного турнира, политики привычно аргументировали свою позицию на языке денег. По сути, это был едва ли не единственный доступный им лексикон.
Постепенно приходило понимание, что в богатых странах дополнительные деньги не дают гражданам дополнительного счастья. Одним из первых увидел это Роберт Кеннеди, заметивший в марте 1968 г. (за три месяца до того, как был убит), что валовой внутренний продукт «измеряет все...за исключением того, что делает жизнь стоящей штукой».
Лишь за последние пару лет европейские политики стали меньше рассуждать о деньгах и больше — о счастье. Бросаются в глаза перемены в Британии: если Гордон Браун — политик устаревшего «денежного» покроя, то Дэвид Кэмерон — явно из новомодных радетелей за счастье. Недаром в речи 2006 г. он пробовал ввести в политический обиход аббревиатуру GWB, «general well-being» — «всеобщее благополучие», предлагая заменить им набившую оскомину аббревиатуру GDP, «gross domestic product» — валовой внутренний продукт. «Улучшение всеобщего благополучия нашего общества, — заявил Кэмерон, — на мой взгляд, является ключевым политическим вызовом нашего времени... Британская политика слишком часто высказывалась в таком духе, словно ее единственной и главной заботой является экономический рост». Взамен Кэмерон хотел, чтобы политика «признала ценность отношений с родными, друзьями и окружающим миром».
Похоже, футбольные турниры как раз и порождают такого рода взаимоотношения: они собирают публику в барах и семейных гостиных, и внезапно одно событие становится средоточием помыслов всей страны. В современных обществах вряд ли найдется другое общественное мероприятие, способное затронуть широчайшие слои населения во всем мире, как чемпионат мира. Мы уже видели, что одно только сопереживание судьбе своей сборной на подобном турнире способно отвратить от суицидальных намерений самых одиноких и разочарованных жизнью бедолаг. Если выступление национальной сборной рождает социальное сплочение, то проведение в стране международного турнира обладает еще более мощным объединяющим эффектом. Население страны-хозяйки — и уж точно его мужская часть — ощущает более тесную взаимосвязь с окружающими. Более того, когда страна принимает у себя международный спортивный турнир, повышается национальное самоуважение, а значит, ее граждане ощущают себя более благополучными.
Даже политики, и те становятся счастливее, когда их страна выступает в роли хозяйки турнира. Оно и понятно — по большей части их деятельность приносит разочарования. Предположим, один из них пытается выбить средства для строительства дорог, но кто-нибудь другой пытается ставить ему палки в колеса. Даже если удается добыть финансирование, все равно строить дороги — дело муторное, потому что непременно наткнешься на протесты с чьей-нибудь стороны. То же самое в целом справедливо и в отношении жилищного строительства, и внешней политики, и утилизации отходов: быть политиком означает вести нескончаемые войны с сонмом своих противников.
Все обстоит иначе, когда вы выступаете за проведение в стране крупного международного спортивного события. В мгновение ока все так и рвутся пополнить собой стан ваших союзников. Когда Лондон бился за право принять летние Олимпийские игры, на одном из заседаний Палаты общин Стив Редгрейв, король академической гребли, вынул из кармана золотую олимпийскую медаль (а он золотой призер пяти Олимпийских игр с 1984 по 2000 г.), и все члены парламента, невзирая на партийные и политические разногласия, дружно ему рукоплескали. Даже отправка войск на войну не рождает сегодня такого поразительно единодушного настроя.
