Г. Костомаров разбивает народные кумиры полностью

Г. Костомаровъ, учоный пользующiйся въ Петербургѣ большой извѣстностью, любимецъ петербургской публики, написалъ, какъ извѣстно по порученiю здѣшней Академiи Наукъ, статью для «Мѣсяцеслова» на 1864 г. Эта статья успѣла въ короткое время прославиться чуть-ли не больше всѣхъ другихъ трудовъ почтеннаго ex-професора и по справедливости заслужила позорную извѣстность. Статья эта вызвала замѣчанiе г. Погодина въ 4 No «Дня» и такимъ образомъ повела къ длинной полемикѣ, окончившейся 2-го марта статьею г. Костомарова, напечатанной въ № 62 «Голоса». Въ этой полемикѣ приняли косвенное участiе два петербургскiе журнала, выразившiе своими замѣчанiями впечатлѣнiе, произведенное споромъ двухъ учоныхъ на петербургскую публику.

Какъ самая полемика, такъ и замѣчанiя петербургскихъ журналовъ весьма знаменательны и по нашему мнѣнiю, заслуживаютъ полнаго вниманiя читателей. Сперва скажемъ о менѣе важномъ.

Въ Петербургѣ есть цѣлый класъ существъ, которыхъ русскiе, живущiе въ этомъ городѣ, прозвали общечеловѣками. Эти общечеловѣки существа до того цивилизованные, что отрѣшились отъ всякихъ предразсудковъ и, постоянно обрѣтаясь въ возвышенныхъ сферахъ мечтанiя, низкимъ для себя полагаютъ принадлежать къ какому-нибудь народу. Дѣйствительно ни съ однимъ народомъ нѣтъ у нихъ ничего общаго, даже языка. Ихъ хлѣбомъ не корми, подавай только какое хочешь обличенiе: всякiй скандалъ, всякое заушенiе историческаго лица для нихъ праздникъ. Имъ дѣла нѣтъ до правды, – имъ нравится самый процесъ оскандализированiя извѣстной личности, – хотя они въ то же время большiе хитрецы и не прочь при случаѣ посмѣяться надъ обличенiями. Имъ статья г. Костомарова понравилась до нельзя.

– Читали вы отвѣтъ Костомарова? спрашивалъ меня одинъ такой общечеловѣкъ.

– Къ несчастiю, отвѣчалъ я.

– Какъ къ несчастiю? Помилуйте, прекрасный отвѣтъ, перебилъ онъ.

– Къ несчастiю, продолжалъ я, отвѣтъ этотъ написанъ не на замѣчанiя Погодина; я готовъ отдать полную справедливость г. Костомарову: онъ весьма искусно отлыниваетъ отъ отвѣта.

– Этого я не могу сказать; я не читалъ Погодинской статьи, но Костомаровъ отвѣчалъ отлично. Димитрiй-то, Димитрiй каковъ молодецъ, а? Запрятался подъ дерево! Ха-ха-ха!

Чему это онъ радуется? подумалъ я, и сталъ было вразумлять общечеловѣка, но онъ не далъ мнѣ сказать и трехъ словъ.

– Да развѣ вы занимались русской исторiей? спросилъ онъ съ изумленiемъ.

Изумленiе это ясно говорило: а меня Богъ миловалъ.

Я почолъ излишнимъ продолжать разговоръ. Я даже не спросилъ общечеловѣка на какомъ основанiи онъ произноситъ сужденiе о предметѣ ему извѣстномъ, ибо сiи существа дѣлаютъ то, что имъ нравится, а заниматься умственнымъ шалопайствомъ для нихъ самое любезное дѣло.

Вѣроятно читателямъ не разъ приходилось вести подобные разговоры.

Мнѣнiе этихъ общелюдей нашло себѣ откликъ въ нашей журналистикѣ, ибо нѣтъ такой пошлости или глупости, на которую не откликнулась-бы наша современная журналистика. Жаль, что нѣтъ подъ руками одного изъ двухъ вышеупомянутыхъ журналовъ; по поводу полемики гг. Костомарова и Погодина тамъ выражено весьма курьезное мнѣнiе; впрочемъ смыслъ этого мнѣнiя мы передадимъ совершенно точно, и читатель лишится только краснорѣчивой фразы. Смыслъ-же (или вѣрнѣе безсмыслица) таковъ: "Что намъ за дѣло до Куликовской битвы, да и до битвъ вообще!"

Не правда-ли какъ прогресивно? Дѣйствительно, почтенному журналу нѣтъ дѣла до битвъ; его больше интересуютъ мордобитiя, о которыхъ онъ повѣствуетъ весьма краснорѣчиво и которыя онъ воспѣваетъ въ пошлыхъ стишонкахъ.

Другой журналъ, отличающiйся въ противуположность первому, весьма легкомысленному, необыкновенною тяжеловѣстностью мыслей, выразился о спорѣ двухъ учоныхъ подобнымъ образомъ: "мы полагаемъ, что г. Погодинъ правъ, но думаемъ, что виноватъ не г. Костомаровъ, а г. Погодинъ."

Въ чемъ-же вина г. Погодина по мнѣнiю этого увѣсистаго, но весьма почтеннаго органа? Въ томъ, что онъ сказалъ, и совершенно справедливо, что г. Костомаровъ не долюбливаетъ Москвы.

Прежде чѣмъ мы перейдемъ къ самому предмету этой статьи, мы считаемъ не лишнимъ разъяснить и этотъ пунктъ.

Г. Костомаровъ весьма обидѣлся на замѣчанiе г. Погодина о томъ, что онъ не долюбливаетъ Москвы. Такъ въ первомъ своемъ отвѣтѣ (Голосъ № 32) онъ говоритъ: "по-крайней-мѣрѣ при описанiи такихъ отдаленныхъ событiй, какъ куликовская битва, авторы должны быть изъяты отъ подозрѣнiй въ неблагонамѣренности своихъ взглядовъ… Иначе невозможно заниматься исторiей."