Сельсовет представлял собой жёлтое одноэтажное здание старинного типа. Колонночки с коринфскими капителями поддерживали крышу портика. Пётр Иванович и Сидоров поднялись по ступенькам. Серёгин толкнул облезлую входную дверь. Та со скрипом отворилась. Внутри было темно и прохладно. Когда глаза привыкли к полумраку, милиционеры смогли различить порыжевшие от времени и постоянных протечек обои в мелкий цветочек, несколько кабинетов, ряды стульев с откидными сиденьями, тянувшиеся вдоль стен. С покрытого хлопьями облупившейся краски потолка свисали классические советские люстры. Такие пыльные, что казались однотонно-серыми. Возле правого крайнего кабинета стояло жестяное ведро, куда капала вода из трещинки в потолке. Откуда-то из темноты выплыла грузная дама в коричневом старомодном платье, с подсвечником в руке. Заметив милиционеров, она резко остановилась, повернула к ним накрашенное лицо и не очень-то вежливо крикнула противным голосом:
— Вам кого?
— Простите, — сказал Пётр Иванович. — Нам бы хотелось увидеть Семиручко…
— Константин Никанорович не принимает! — отрезала дама.
Она повернулась и собиралась уже продолжить свой путь.
— Мы из милиции, — сказал Сидоров, вытащив удостоверение. — И нам срочно.
Дама застыла. Потом развернула увесистый корпус и подплыла к Сидорову. Близоруко щуря густо подведенные глаза, дама внимательно изучила его удостоверение.
— А ваше где? — напёрла она на Петра Ивановича.
— Вот…
«Кубышка» всучила сержанту свой подсвечник. Выхватила документ из рук Серёгина, покрутила так и эдак, посмотрела на свет, даже понюхала. Отдала назад.
— Не подделка? — осведомилась она после такого детального изучения.
— Нет-нет, — замотал головой Пётр Иванович.
Дама выхватила у Сидорова подсвечник.
— Кабинет номер три! — бросила она и удалилась.
— Мымра! — буркнул Сидоров.
— Да уж, — выдохнул Пётр Иванович, пряча удостоверение во внутренний карман пиджака. — Такая прожуёт и выплюнет…
Милиционеры отправились на поиски кабинета номер три. На ближайшей от входа двери значилось:
«9.
Бухгалтерия.
Режим работы:
Пн. 9.00–17.00
Чт. 10.00–17.00
Вт., ср., пт. — неприёмные дни.
Сб., вс. — выходные»
Хотя сегодня и был «Пн.», а часы показывали 9.10, окошко «Бухгалтерии» было наглухо захлопнуто, а на приклеенной к нему бумажке корявенько выведено большими печатными буквами: «Ушла».
— Это — не то, — сказал Сидоров, прочитав табличку и бумажку.
Возле девятого располагался шестой — «Архив». На двери «Архива» ясно виднелись следы пожара: левый нижний угол почти весь обуглился, чёрные пятна копоти поднимались вверх, к ручке. Рядом с «Архивом» была узкая дверца без опознавательных знаков, за ней следовал кабинет номер один — «Инвентарная», а потом — четыре — «Отдел кадров». Так, переходя от одной двери к другой, Пётр Иванович и Сидоров добрались до конца коридора. Давно не мытое зарешеченное окно, увешанное кашпо с полузасохшими цветами, пропускало неверный рассеянный свет. На сером подоконнике и под ним — «бычки» и бумажки: мусорной корзины не было.
— Вот он, три — «Глава сельсовета Семиручко К. Н.»! — выкрикнул Сидоров, тыкая пальцем в самую последнюю дверь. — И это, наверное, тот Семиручко, которому Зайцев отправлял своё письмо!
— Ну, наконец-то, — сказал Серёгин и постучал. — А насчёт письма и Зайцева — мы у него спросим — не отвертится.
За дверью — тишина.
— Вышел, что ли? — осведомился Сидоров.
— Не знаю, — пожал плечами Пётр Иванович и постучал ещё раз.
На сей раз из кабинета номер три послышалось недовольное бормотание:
— Ну, кто там ещё? Сколько раз я просил не беспокоить меня сегодня!
«Надо заходить!» — решил Пётр Иванович, храбро открыл дверь и сделал большой шаг внутрь. Сидоров последовал за ним. Интерьер кабинета не блистал роскошью. На стенках — такие же обои, что и в коридоре. По углам и на окне — полно паутины. Паркет на полу затёрт до дыр. Мебели мало: книжная полка, сейф, четыре неодинаковых стула. Посреди кабинета стоял письменный стол, а за ним сидел кургузый человечек со сдобными щеками и сердито, исподлобья смотрел на вошедших.
— Вы кто? — изумлённо выговорил он.
Пётр Иванович вежливо поздоровался и объяснил, кто они и зачем пришли. Семиручко ещё больше нахмурился, сдвинул брови. Схватил короткими пальцами толстую ручку и постучал ею по столешнице.
— Архив сгорел! — выплюнул он.
— Весь-весь? — осведомился Серёгин.
Семиручко кивнул.
— А можно проверить?
Глава сельсовета помялся, промычал что-то, а потом набрал воздуха и рявкнул:
— Клавдия Макаровна!!
В коридоре послышался стук каблучков, и прибежала та самая пухлая дама. Глянула на милиционеров.
— Чего хотят? — справилась Клавдия Макаровна.
— Откройте им архив, — устало протянул Семиручко.
