— Чем чёрт не шутит? — буркнул Сидоров, косясь на любителей цирка, что осаждали «стража дверей» Белкина просьбами впустить их на «арену».
— Гогр!!! Гогр!!! — «напевал заклятие» Гоха. Наверное, он сейчас прыгал с нар на пол и, наоборот, поджав руки как шимпанзе. — Гогррррр!!!! — Гоха прямо, зарычал, как рычат всякие «тяжёлые рокеры», а потом — издал абсолютно нехарактерное для своей странной персоны слово: — Шотландия!
Услышав сие слово, Серёгин заклинился и осведомился у Сидорова:
— Что там у нас с Ваверкиным?
— Уволился, — вздохнул Сидоров. — Я раньше вас пришёл и видел, как он осаждал Недобежкина своим заявлением. И Недобежкин его подписал…
— Шотландия! Шотландия! — Гоха, кажется, сменил репертуар. Интересно, почему он выбрал именно эту страну? Шотландию, а не Америку, где торчит его любимый «Гогр»?
2.
Врач-психиатр Иван Давыдович совсем избегался между беспамятным Ярославом Семеновым и сумасшедшим Грибком — Кораблинским. Ни одного из них он вылечить не мог: Кораблинский по-прежнему оставался на уровне лемура, временами срываясь на Уголовный кодекс. А тот, кого Серёгин условно назвал Ярославом Семеновым, сам о себе мог сказать только: «Ээээ». К Семенову уже вызывали его жену, которая его узнала, а он — только бестолково таращился на неё и спрашивал:
— Вы кто?
Жена при этом распустила нюни прямо в палате, а условный Семенов всё пытался добиться от неё:
— Вы кто? — и отказывался верить, когда она сквозь слёзы отвечала:
— Жена я твоя, родно-ой!!
«Секретных пациентов» по-прежнему охранял милиционер Никольцев, вот только помощников ему выделили других. Вместо «озверевших» Борисюка и Соколова милицейский начальник прислал новеньких — Журавлёва и Пятницына. Вот они и сидели теперь — один возле Кораблинского, другой — «над» Семёновым. Никольцев же как и раньше, занимал место в коридоре, у лестницы и проверял пропуска у всех, кто заходит на «секретный» этаж.
Вся эта милицейская троица уже начинала откровенно подхихикивать над незадачливым психиатром Иваном Давыдовичем, который так и не смог никого вылечить, а только бегает по коридорам то за валерьянкой, то за корвалолом. Вот и сейчас — в ответ на новую терапию Кораблинский — Грибок хлобыстнулся на пол и начал монотонно подвывать статьи УК. Иван Давыдович с ним уже порядком взвинтился — похудел и начал плохо спать. Иногда во сне на него набрасывались виртуальные немцы, а в основном — он видел, как с грозовых небес срываются огненные метеориты, летят вниз, оставляя светящиеся хвосты. А, падая — взрывались и поджигали всё вокруг…
Иван Давыдович выполз из палаты «закамлавшего» Кораблинского и направился в ординаторскую — запивать горе валерьянкой. Милиционер по фамилии Пятницын беззвучно хохотнул ему в след. А горе-врач прямо спиной почувствовал колючку сарказма…
Никольцев не позволял подчинённым играть на службе в карты, а сам — зарёкся приносить кроссворды — он уже двоих похитителей прошляпил…
И тут спокойную идиллию ординарного рабочего дня нарушила некая возня в палате Ярослава Семенова. Там, как будто бы что-то тяжело упало на пол а потом — послышался звон разбитого стекла.
— Ребята! — перепугался Пятницын и распахнул дверь палаты.
Семенова в палате не было, а окно оказалось разбитым. «Выбросился!» — это была первая мысль, что пришла в голову всем трём милиционерам — этаж-то шестой! Никольцев рванул к окну и выглянул на улицу. Он ожидал увидеть Семенова лежащим на асфальтированной дорожке под окнами, однако увидел совершенно другую картину. Живёхонький Ярослав Семенов огромными прыжками нёсся к больничному забору, распихивая на ходу санитаров, что вздумали преградить ему путь.
— Тревога! — заорал Никольцев и помчался к двери. — Быстро! — лейтенант выскочил из палаты и на бегу столкнулся с врачом Иваном Давыдовичем, который не спеша прогуливался по этажу с пузырьком валерьянки. Врач отлетел в сторону и шлёпнулся на пол, выронив свой пузырёк.
— А? — перепугано булькнул он.
Но у Никольцева было дело поважнее, чем поднимать врача на ноги.
— Пятницын, звони Серёгину! — захлёбываясь словами, приказал лейтенант. — Журавлев, за мной! — он со всех ног рванул по коридору к лестнице, вопя на ходу:
— Тревога!
Полненький и неповоротливый сержант Журавлев потопал следом, стараясь не оступиться на крутых ступеньках. Со своими коротенькими ножками и животиком он был не в силах догнать быстроногого лейтенанта.
Никольцев отпихнул дверь, вылетел на улицу и рванул к забору, у которого сгрудились санитары, пара врачей и несколько тихих пациентов, которых выпускают на улицу.
— Где он?? — громогласно осведомился Никольцев у всех сразу.
— Там… — санитар указал богатырской рукой вверх, имея в виду то, что пациент Семенов безо всякой страховки и опоры перемахнул через забор высотой три метра.
— Чего вы стоите?? — возопил Никольцев. — Открывайте ворота, догоняйте его!
Санитары переполошились, подбежали к воротам, завозились около них. Кто-то сказал, что не может найти ключ.
— Р-рр! — рыкнул Никольцев. — Журавлёв, подсади меня!
— Есть! — ответил Журавлев и установился под забором.
