— Хо-хо-хорошо… — пролепетал Семиручко, испытывая мистический страх перед этими милиционерами из областного центра. — И-идёмте за мной…
Семиручко выпростался из-за стола, но потом вспомнил, что забыл в ящике ключ. Водворившись обратно, он погрузился в выдвижные ящики и долго шарил в них до тех пор, пока его дрожащая рука не натолкнулась на этот кусочек металла, что отопрёт подгоревшую дверь архива.
— Нашёл! — пискнул он, выбираясь из-за стола во второй раз.
— Отлично, — кивнул милицейский начальник. — Давайте, шевелитесь! У меня время не резиновое!
Семиручко потащился к двери, три раза споткнувшись на ровном месте. Выбравшись в коридор, он едва не повалился в обморок, потому что увидел там ещё троих, да ещё и в камуфляже. В замке архива Семиручко возился не меньше двадцати минут. Ключ танцевал в трясущихся пальцах и пару разочков падал на пол.
— Шевелись! — то и дело бурчал Недобежкин, перебирая ногами от нетерпения. — Сколько можно?? Три часа копаешься!
Семиручко справился с замком так тяжело, словно бы побеждал тигра один и без оружия.
— Заходите! — любезно пригласил он за подгоревшую «волшебную дверцу», а сам собрался было, ретироваться восвояси подобру-поздорову.
— Нет, вы пойдёте с нами! — запретил Недобежкин, а Сидоров поймал председателя под ручку.
— Что вы себе позволяете?? — обиделся Семиручко и дёрнул рукой, чтобы вырваться.
— Считайте, что вы задержаны, гражданин Семиручко! — сообщил ему Недобежкин и переступил порог архива. — Пройдёмте, сейчас найдёте нам всё необходимое.
— Я ничего не сделал! — взвизгнул председатель сельсовета, топая туда, куда тащил его Сидоров. — За что меня-то задерживать?? Я понимаю, Гойденко, или там… ещё кого… Но меня-то за что??
Да, у Недобежкина не было ни единого нормального повода для того, чтобы задержать этого «чертёнка» хоть бы на час. Однако милицейский начальник решил казаться умным.
— А за подпил моста! — выпалил он, чтобы хоть что-то сказать, а по реакции Семиручки догадался, что попал пальцем в небо.
Семиручко весь скукожился, сморщился, как засохший помидор и посерел, как плесень. Ноги председателя вмиг ослабели и подкосились, глазки выкруглились, челюсть отпала. Он даже на ногах больше не мог стоять, и, для удержания его в вертикальном положении к Сидорову присоединился Самохвалов.
— Ага, значит, ты подпилил, хорошо! — одобрил «чистосердечное» милицейский начальник.
— Я! Я! Я! — запищал Семиручко, сделавшись похожим на перекормленную мышь. — Я! Не сам! Не сам! Я! Не хотел! Они! Заставили-и-и-и меня-я-я-я! — заревел председатель белугой. — Пилу! Пилу я спрятал в кабинете под столо-о-о-ом! Клавдия Макаровна! Это она!
— Клавдия Макаровна тебя заставила подпилить мост? — не поверил Недобежкин. — Усадите-ка его туда! — милицейский начальник заметил среди заполненных бумагами полок один стул и решил занять его телесами Семиручки.
Сидоров и Самохвалов оттащили тяжёлого толстячка в тот угол, к стулу, и освободились, наконец, от ноши. Пётр Иванович поставил на единственный здесь столик подсвечник Клавдии Макаровны, а Синицын зажёг единственный фонарик.
— Так значит, Клавдия Макаровна? — продолжил нелёгкий для председателя разговор милицейский начальник, морщась от запахов мышей и плесени, что вились здесь в сыром, спёртом воздухе.
— Да! — подтвердил Семиручко, дёрнувшись на стуле. — Она! Она пришла, и начала пистолетом у меня перед носом размахивать и выть, как зомби: «Пилииииии! Пилииииии!». Ну, мне больше ничего не оставалось, я подумал, что она меня застрелит и закопает! Вы же знаете, — председатель посмотрел на Серёгина. — Как у нас пропадают председатели? Один за другим, один за другим! Мрут, как мухи! А Клавдия Макаровна при всех председателях тут хвостом вертела! Тут одно слово «НЕТ» — и уже нет тебя, вы понимаете?
— Врёт! — заметил Ежонков, подавив смешок.
Да, действительно, что-то тут не вяжется. Что значит «хвостом вертела»? Кто? Клавдия Макаровна? Эта дородная, дотошная и пожилая консерваторша — и вдруг — «хвостом вертела»?? Нет, Семиручко нашёл явно неудачный объект для спихивания «собак».
— Хватит! — разъярился Недобежкин и хватил кулаком по первой попавшейся полке, сбросив целую кипу сырых листов. — Или правда, или срок на полную катушку за двойное покушение на сотрудников милиции!
— Аааа… — затрясся Семиручко, медленно сползая со стула. — Не губите! Я выдам вам всё про Потапова… И скажу по секрету: он тоже с ними завязан! И вообще, я думаю, что это Потапов там гвоздь программы! Когда дом у Потапова сгорел — он переселился в новый дом. А оттуда, из нового дома он вышел уже одним из них!
— Из «НИХ» — это из кого? — уточнил милицейский начальник.
— Из чертей! — загадочным шёпотом ответил Семиручко. — У Потапова дом сгорел в том же году, когда умер Гопников. А когда умер Гопников, так и чёрт распоясался!
— Ага, — кивнул Недобежкин. — Ну что ж, идите, ищите документы на Потапова. Только смотрите!
Семиручко был доволен тем, что его никто не держит и над ним никто не нависает. Он вспорхнул со стула с проворностью пингвина и потащился к подгнившей полке с табличкой «П».
