— Я же говорил, его с девками нельзя оставлять, — кавказский акцент узнался сразу. — Пока всех не опробует — не успокоится.
— И Чен ему потом яйца отрежет. Он как раз проверять едет, что товар не попортили.
— Кашу маслом не испортишь.
Заржали громко. Четыре человека, судя по голосам. Коршун поднял автомат, но я положил руку на его оружие. Ещё не время. Сначала надо понять, кто там явился. Каждая деталь важна. Я убавил рацию до самого минимума, чтобы Хирург случайно нас не выдал.
Ещё можем уйти. Но тогда операция будет провалена. Мне нужно узнать больше самому. Так что рискнём. И если нападём в нужный момент…
Ворота заскрипели, кто-то их уже открывал сам. С той стороны стоял белый японский грузовик-двухкабинник с маленьким прицепом и аппарелью. Грузовичок заехал в свет фонаря и остановился. Внутри четверо, пару человек я знал по именам, да и третьего видел в лицо.
Тот, что в серой ветровке — Измайлов, старший опер из линейного отдела железнодорожной милиции, но его звание я я не помнил. Я видел его как-то раз в компании Веселовского, и Иванов намекал, что это сообщник убитого Зиновьева.
Второй, водитель в китайской жилетке — оттуда же, но его фамилию я не знал. Друзья Зиновьева, значит, вот вы каким ещё бизнесом занимались. Но да, я сразу понял, что их они тут замешаны, ведь живой товар без их участия провезти было бы невозможно.
— Васька, ты пока приведи какую-нибудь помоложе, — водитель в китайской жилетке загоготал.
— Куда тебе молодую? Перебьёшься.
Третий — с наголо обритой головой и бородатый, в ярко-красном спортивном костюме. Я его хорошо помнил, он сидел как-то передо мной в первую мою жизнь в прокуратуре на допросе, предлагал мне взятку и угрожал найти мою семью.
Это Шах, Асланбек Шахтамиров. Он под Магой ходит. С ним ещё один бородач, крепкий и здоровый, как шкаф, тоже в спортивном костюме. Он что-то держал под курткой.
Так и думал, что и они причастны. Где много оружия, там всегда трутся родственники сепаратистов. Поссорить китайцев и кавказцев будет сложнее — у них общий бизнес, взаимовыгодный. Отправляют туда девок, взамен — оружие и наркота. Или наркота для наших бандитов?
Не важно. Настоящий интернационал, международная преступность, все работают друг с другом, невзирая на национальность. Бабки здесь крутятся — огромные, даже без всякого леса и металла.
И мы в центре этого.
Но ещё рано сворачивать операцию. Мы ещё не закончили.
Я лежал на животе и держал автомат, готовый к бою, палец так и норовил лечь на спусковой крючок. Но ещё немного бы увидеть.
Мочить всех? За убитых ментов весь город перевернут, даже из-за таких, как эти двое. Впрочем, за Зиновьева не перевернули, про него будто забыли.
Ждём.
Измайлов подошёл к пристройке и постучал в дверь. Рация тихо зашелестела, но что она говорила, я не слышал, регулятор звука выкручен почти в ноль.
А вскоре у ворот показался чёрный джип с тонированными в ноль стёклами, следом ехал седан, тоже чёрный. Из седана вышли двое человек в деловых костюмах, похожих друг на друга, как братья. Два китайца, один из них курил. И в машинах остался кто-то ещё. Наверняка все вооружены.
Измайлов зашёл внутрь пристройки, мы напряглись. А китайцы тем временем здоровались с остальными.
— Привёт, дарагой, — Шах и один из китайцев здоровались аж двумя руками. — Как сам, брат Чен?
— Отлично, брат Асланбек, — у китайца акцента не было вообще.
Я аж услышал, как Коршун скрипит зубами от злости.
Но я выжидал момент.
И вот наконец вышел Измайлов, бледный как смерть.
— Там всех перемочили! Никого живого нет! Девки куда-то слиняли!
И тут…
Да! Вижу! Вот чего я ждал!
Китайцы потянулись за оружием, Шах тоже, но смотрели они не по сторонам, а друг на друга. Только менты не в понятках, что случилось.
Не верят они своим партнёрам, думают, что это подстава.
И это наш шанс не только уйти живыми, но и остаться победителями в дальнейшем. Не зря мы остались. План только начинается.
Я дал сигнал, чтобы все приготовились, и достал рацию.
— Мужики, готовьтесь, — прошептал я.
Хороший аппарат у меня в руках, не китайский, слышимость хорошая. Снайпер меня услышит.
— Хирург, — так же тихо сказал я в рацию, прибавив громкость, — прострели ногу тому мужику в красной мастерке… а потом по остальным на поражение.
— Принято! — едва слышно отозвалась рация.
Второй мент повернулся на звук, но среагировать не успел. Шах вдруг заорал от боли и начал падать, все уставились на него. А второй кавказец, его напарник, выхватил пистолет и нацелился на китайца. Тот среагировал быстро, вывернул ему руку, но кавказец оружия не выпустил и нажал на спуск.
Бах! Измайлов, задетый пулей, упал. Второй китаец выхватил нож и кинулся на кавказца…
А мы втроём открыли огонь из автоматов…
Мы палили в упор, планки переводчика огня были выставлены на автоматическую стрельбу. Калаш как живой дёргался в руках и толкал в плечо.
Я снёс очередью китайца и кавказца. Шах скатился на землю, под грузовик, но там был слишком низкий просвет, и раненый бандит пополз в темноту в сторону ворот.
