А ещё пополнили наш общак на сто двадцать тысяч баксов и понтовыми часами. Но самое дорогое, что получили — это информация. Конечно, были ещё чеки и расписки, но это ерунда, с ними в банк не придёшь. Но оставим их, как доказательства слабости самого Веселовского.
Всегда же можно выставить так, будто мы хотели помочь банку, избавившись от ненадёжного звена, который мешал нам сотрудничать. Мол, хотим работать с вами, но вот этот козёл всё портил. Банк же сюда явится, не сто пудов, но вероятно. И захочет узнать, что стряслось.
Веселовского утром выпустили одновременно с посланником Шаха. Они оба сели в чёрный джип. К вечеру было найдено тело Веселовского со следами выяснения отношений — пулей в затылке. Грохнули потерявшего влияние и связи безопасника сразу, ещё утром, без лишних слов, как опасного.
Этот враг был опасным, и хорошо, что мы не стали его недооценивать, взялись за него с первых дней, когда он ещё даже не знал, кто мы такие. Но выяснили сразу и поняли, что человек это безжалостный, даже пару раз хотел нас подставить. Если мы бы дали ему развернуться — он бы разошёлся на всю катушку, и уже было бы сложно с ним драться. Да и если бы не личное знакомство с Некрасовым и Ивановым — Веселовский нас бы сожрал, а потом продолжил своё дело. Циничный и опасный враг, у которого была всего одна слабость. И главное — стреляли не мы.
Зато Мага Джабраилов решит, что Шах зачистил свидетеля, который хотел ему помочь занять власть, когда всё вылезло наружу. Так что в группировке у них в ближайшие дни будет весело, и это ещё китайцы начнут лезть. У них каждый день убытки.
Ладно, расслабляться не надо, но какое-то время у нас будет спокойным. Пока неспеша продумывали дальнейшие шаги, Ярик предлагал срочно куда-нибудь потратить хотя бы часть денег, будто они жгли ему карман, Дениса выдернул батя в Москву, но ненадолго. Ещё выписался Валера, и он уже готов действовать.
А Чернов набирал ещё людей, всерьёз взявшись за охрану точек Александрова в городе и по области. И охраны там стало столько, что местная братва уже не сможет так легко наехать на ЧОП.
Пока фирма работала, я листал бумаги из ячейки Зиновьева, часть передавал Иванову и Некрасову, но оставлял себе то, с чем лучше справимся мы сами…
Через пару дней после игры мы вместе с братом поехали в госпиталь, где проходил реабилитацию Глеб. Купили ему по дороге бананы, яблочный сок в модных и дорогих тетрапаках, которые только-только поступили в продажу в наших краях, ну шашлык купили в нашем месте на рынке.
Вдоль одной из сторон серого трёхэтажного больничного корпуса росла аллея деревьев, стояли недавно отремонтированные и выкрашенные в белый скамейки. Выглядело всё симпатично, и погодка вполне себе хорошая для прогулки. Людей вокруг много, больные выбрались погреться на солнышке.
— О, смотри, — Ярик показал пальцем вперёд. — Это Сибиряк, глянь, Лёха.
Он засмеялся. Позабавила его вполне себе обычная мирная картинка, как Глеб Сибиряков сидел с девушкой, держа её за ручки, и улыбался ей.
— Влюбился, в натуре! — брат веселился. — Скоро женится, видать.
— Ну и что такого? — я пожал плечами. — Порадуйся за человека.
— Да рад я за него, чё. Я за себя не рад, — он усмехнулся. — Забуришься теперь в сауну с девчонками, а позвать-то и не кого, все или женатики, или вон как Сибиряк, одна деваха есть, никого больше и не надо.
— А Настя твоя где?
— К маме уехала, — Ярик скривился так, будто съел половинку лимона. — Бандитом был, так вообще ни слова не говорила, только подругам хвасталась, какой я молодец и крутой. А сейчас типа простой охранник, и понтов от этого мало. Ей же всё шубы подавал, да тачки, да в кабаки води. Ну или чтобы риск был, хочется ей, не знаю, Лёха.
Глеб обнялся со своей зазнобой на прощание, а потом долго смотрел ей вслед, когда она уходила. И вздрогнул, когда Ярик подкрался сзади и начал щекотать бока.
— Ничё ты бока отъел себе, — сказал брат, когда Сибиряк вырвался.
— Да иди ты, Коршун. Это мышцы, — Глеб расправил синюю футболку. — Форму набираю. Тут занятия идут, диета, все дела.
— Шашлык будешь? — спросил я.
— Ещё бы!
— Ешь, пока горячее.
Ну, значит, не особо вкусная диета, раз он так жадно накинулся на мясо прямо на улице. Ел, почти не жуя.
— А тут, Лёха, дело такое, — Глеб подул на горячий кусок. — Иваныч с утра был.
— И что говорит Некрасов? — спросил я.
— Да чтобы тебе передал одну вещь, — он оторвал кусок лаваша и съел ещё кусок. — А вы чё, пацаны, не будете?
— Похавали уже, — отозвался Ярик. — Чё там твой шеф говорит?
— Да всё про Магу. Он и правда перестал на свидетелей давить, сил для этого нет, — Глеб ненадолго замолчал, прожевал и проглотил кусок. — Но он тактику решил поменять. И оказывается — давно, ещё перед арестом. Так что вот-вот начнёт действовать иначе, и тогда всё, пишите письма.
— Долго что-то он ждал, — сказал я.
