Но я про эту группу не забыл, схема понемногу идёт, от малого к большому. Ну и рынок будет задействован, на этом рынке чего только не купишь, и пушки есть, и всякие услуги. Мне ли, как бывшему следаку, не знать? Часто ходил здесь ножками, много чего повидал, самое время воспользоваться этими знаниями.
Вот к одному такому товарищу я и пошёл. Он хитрый, но поможет лучше всех. И главное — сделает всё быстро.
Я дошёл до магазинчика, где продавались книжки, вытащил кошелёк, достал оттуда картонный прямоугольник. Это мои фотки три на четыре, одна вырезана на удостоверение частного охранника, ещё одна ушла в разрешительную систему, ещё две осталось. Я на них в пиджаке, вид серьёзный.
Постучал в окно. Седой дедушка с большим носом, пивший чай за прилавком, показал на часы, мол, ещё не работаю. Я постучал ещё раз, настойчивее, махнул фотками через окно и показал купюру. Он бодренько пошёл открывать. Не потому, что деньги увидал, а потому что понял, что я за клиент.
— Чего-то спозаранку-то? — спросил дед, открывая дверь. Он немного картавил. — Я только с девяти утра работаю.
— У тебя десять минут, Лев Абрамыч, — настойчиво сказал я. — Делаешь мне одну корочку, и я даю тебе сто баксов… или я ухожу и прихожу сюда со своим знакомым в погонах, и он захочет проверить, что ты там устроил в подсобке. Ты же там опять яйца варишь? И не просто так, да?
— Да что же вы так сразу с ультиматума-то, молодой человек? — посетовал он. — Работа это кропотливая, мне и отдыхать надо.
— Время, Абрамыч, — я показал купюру. — Сделай как умеешь, и будем хорошими знакомыми, не будем ссориться.
Без рекомендации он обычно ничего не делает, но тут решил не спорить, впустил меня в магазинчик. Он мужик не глупый, сразу понял, что раз я откуда-то про него знаю, значит, кто-то навёл.
Ну и сто баксов — сто баксов, деньги из воздуха не берутся. Хотя старый Лев Абрамыч в советское время сидел как раз потому, что хорошо рисовал разные купюры, даже хрен отличишь от настоящих. Сейчас же решил переквалифицироваться.
В магазинчике у него много старых книг, есть даже дореволюционные. Кроме этого, он продавал всякую канцелярию, что давало какой-то доход, особенно в конце лета, когда родители готовили детей к школе и закупали всё нужное.
Но в основе его бизнеса была совсем другая деятельность — он первоклассно подделывал любые подписи, документы и удостоверения. Водительские права или паспорт старого образца — раз плюнуть. Ну и серьёзное мог что-то сделать.
Ну и он действительно варил яйца, я сразу почувствовал запах, едва вошёл. Варил не потому, что их любил, а потому что с их помощью можно было делать оттиск печати с бумаги.
Старая схема. Абрамыч прижимал только что сваренное вкрутую яичко к бумаге, получал след, и тут же ставил его на другую. И причём хорошо у него выходило, даже не было характерного овального следа, научился.
Коллеги рассказывали ещё в той жизни, что как-то раз нагрянули к нему внезапно, и Лев Абрамыч начал торопливо поедать яйца с оттисками, чтобы не оставить улик. Съел всё быстро, но после этого у него заболела поджелудочная, и он попал в больничку. Но от второго срока это его не спасло.
Из тесного торгового помещения мы попали в ещё более тесную подсобку. Там почти нет свободного места, всё завалено стопками книг, а большую часть помещения занимал стол с большой лампой и набором увеличительных стёкол. И прямо здесь же находилась маленькая походная керосиновая плитка, на которой стояла кастрюлька с варёными яйцами. Уже готовится к рабочему дню.
— И что требуется? — спросил старик, щуря на меня глаза.
— По высшему разряду сделай. Корочка бекетовского управления внутренних дел, отдел собственной безопасности, — я сел на венский стул со сломанной спинкой, и взял лежащую книгу с ближайшей стопки.
Это оказался «Капитал», с оттиском профиля Карла Маркса на обложке.
— Э-э-э, — Абрамыч выпучил глаза. — Но там…
— Просто возьми корочку с оттиском нашего ГУВД, фотку, печать и надпись. Грубо, но быстро. Детали не надо, сверять не будут. Время идёт, — я показал часы,— засёк.
Швейцарские котлы шли точно, не надо было подводить каждый день, главное — не забывать их заводить вечерами.
— Но это же… — продолжал возмущаться делец.
— Двести долларов, — спокойно сказал я.
— Да не в деньгах дело, это…
— Не для мокрух, — успокоил его я. — Просто припугнуть охреневшего милиционера. А уж на тебя никто не выйдет. Делай. Я же знаю, что ты даже корочку чекиста раз делал. Я много чего знаю, но без причины вредить не хочу. Мы же поняли друг друга?
Он шумно выдохнул, выпучил глаза, но всё же взялся. У него рискованный бизнес в любом случае, тем более отказываться уже поздно. Абрамыч открыл нижний ящик стола, выбрал подходящую корочку, и ещё раз посмотрел на меня.
— Да не попадусь, — сказал я. — Ты делай-делай. Часики тикают. Или я к Арсену пойду, — я назвал ещё одного дельца.
— И будет у тебя «капетан мелиции», — Абрамыч поморщился. — Арсен — художник от бога, но русского не знает совсем. Сделаю. Ох, торопиться нынче молодёжь.
