— Да в натуре, начальник, откуда я знаю, чё за блудняк творится? — Калач развёл руками. — Иду себе, никого не трогаю, тут в подъезде хрясь и… очнулся здесь. Башка гудит, как с похмела, только ничё не помогает.
— Один был? — спросил я.
— Ну, один.
— Врёшь, — я пристально посмотрел на него.
— Зови адвоката, — Калач насупился. — Без него ничего не скажу.
— Адвокаты защищают от многого, — я посмотрел на него, — но не от пуль. А охраны тебе не полагается, мы не в американском боевике. К тебе Чак Норрис или Стивен Сигал не придут, чтобы руки всем киллерам ломать. Да и между нами говоря — будь это фильм, ты бы от них первым огрёб.
— В натуре, — он усмехнулся, но взгляд стал невесёлый. — Но ты-то чем, следак, поможешь? Пообещаешь в камеру отдельную засадить, типа чтобы никто не достал? Или как менты из РУБОП приходили, чтобы я всех наших заложил? Да хрена с два!
Уже близко. Начинаем его стращать. Я наклонился ближе.
— Я знаю, кто положил Мороза и Сыча, — тихо сказал я. — Все убитые — из разных группировок. Значит, это не разборки между братвой.
— И кто? — спросил он.
— Ну догадайся. Не слушаешь, что в городе происходит? Кто Магу разнёс? Кто китайцев пострелял? Вот и делай выводы, кто мог стрелять.
— Да ну, — он махнул рукой. — Небылицы. Сочиняют пацаны по пьяной лавочке про ментов, что всех без суда мочат.
— Как хочешь, — я поднялся с табуретки и подошёл к окну.
Так, вижу милицейскую машину, пора закругляться. Вдруг сюда идут? Но нет, уехали дальше.
— Да никакой «Белой стрелы» здесь нет! — в его голосе послышалась неуверенность. — Придумали это, не бывает такого. Вообще её не существует.
Уже поднапугался. Слухи про мифическую «Белую стрелу», группировку ментов, которые мочат бандитов без закона, в городе ходят. Обсуждают, что они якобы в Бекетовске, работают в своей манере, и братва, почуяв, что всех могут призвать к ответу, тревожится.
Пусть тревожатся, а Калач говорить будет, до нужной кондиции я его довёл. А я всего лишь вспомнил разговор с парнями, которые обсуждали эти слухи.
Но в любом случае, найти, кто пострелял бандитов из разных группировок, нам тоже нужно. Не потому, что мы хотим как-то отомстить, нам-то смысл, мы сами их сколько наколотили. Просто нам нужно знать, насколько сильна угроза нам.
И пора додавить братка неожиданными новостями.
— Я не из прокуратуры, — я вернулся на место. — И про меня помалкивай. Частный детектив, дело веду. Поэтому молчком, в твоих же интересах. Или… всё, никто на них уже не выйдет.
— Вот я и думаю — молодой ты для следака, — Калач посмотрел на меня исплобья. — Хотя как они балакаешь, вообще не отличишь.
— Так что это в твоих интересах — всё сказать мне. Потому что менты и следаки своих выдавать не будут, сам понимаешь.
— Эх… Ну а чё говорить? — он напрягся и чуть приподнялся на локтях, — Замутил я с тёлкой, пошёл к ней, а в падике кто-то как выскочил! И всё, ничё не помню больше. Ни рожи не видел, ничего.
— С кем замутил?
— Я не помню, соска какая-то, — Калач задумался. — Блондиночка такая, жопастая, в джинсовке, сиськи — во! — он показал руками, растопырив пальцы. — В кабаке ко мне подошла сама, прикинь. Ну а я чё, рыжий, что ли? Вот и пошёл к ней.
— Вчера вечером?
— Но-о, — протянул он кивая. — Там у «Дома книги» кабак, я там постоянно бухаю, а её раньше не видел.
— Понял, учту. Ладно, Калач, выздоравливай. Но если что вспомнишь — подскажешь.
— В прокуратуру звонить? — он усмехнулся.
— Я тебе сам позвоню, — «обрадовал» его я. — И ещё одну вещь скажи… кто-то из ваших центровых катается на восьмёрке, грязно-белого цвета, битая. За рулём бычара, в кепке-бейсболке, с цепурой, девок на улице в тачку к себе тащит, — я описал водителя машины, которого сегодня опрокинул Костя Левитан.
— Ну, откуда я знаю, кто это?
— Знаешь. Так вот, передай, что косяк за ним. Будет отсвечивать — найду, хуже будет.
Оставив его в недоумении, я пошёл на выход. В коридоре пересёкся со следователем прокуратуры Антиповым, которого сопровождал малознакомый мне опер из УГРО Атамановского РОВД. Они направлялись в палату, но меня они лично ещё не знали, вот и прошли мимо. А Калач им не скажет, подумает, что они все заодно.
А вот двоих человек на втором этаже я знал. Полковник Иванов, одетый как при всём параде, в пиджак с галстуком, ещё и кристально трезвый, и его сын, высокий подросток в спортивном костюме, сидели у приоткрытой двери без всякой таблички. У парня вид страдальческий, будто болит зуб, он держался за ухо.
— Ого, какие люди! — сказал я, останавливаясь напротив них.
— Не то слово, — Иванов заметил меня и пихнул сына, чтобы поздоровался, и сам протянул руку. — И ты здесь?
— Работа, развиваем частную детективную линию. А у тебя здесь тоже работа, товарищ полковник?
