Нет, а как было тогда, в той жизни? Больше двадцати пяти лет прошло, не так-то просто всё это вспомнить. Да, я помню, как мы ели картошку в общаге… Странное ощущение в памяти, когда вспоминаешь это одно событие, но которое случилось дважды, и как давным-давно, и как совсем недавно, этим утром…
Потом видел Юльку ещё несколько раз. А потом она якобы вышла замуж и навсегда исчезла из моей жизни. Из-за этого Аркадия Иваныча или нет? Или, может быть, случилось что-то ужасное? Вдруг он после отказа сильно разозлился и отомстил? Надо бы разобраться в вопросе, не откладывать его на потом.
И что это за Аркадий Иваныч? Имя-отчество в памяти всплывало, возможно, я над ним работал в своё время, надо вспомнить. Что-то было или в милиции, или когда я уже был в прокуратуре, в нулевые.
— Давай так, — я взял её за гладкую тёплую руку и легко потянул за собой, поднимая со скамьи. — Помнишь дядю Юру? Он тебе с братом тогда санки чинил, помнишь?
— Да-да, — она расправила волосы. — Помню его.
— Мы там ужин готовим. Ты там посидишь в квартире, а я схожу к этому Аркадию Иванычу, поговорю с ним насчёт тебя.
— Он же серьёзный человек, — она напугалась.
— Разберусь. Ну а потом тебя домой провожу, всё хорошо будет, Юлька. Но сама мне скажи, что не хочешь с ним видеться, что это не девичьи капризы были, хочу — не хочу. Чтобы не было, что сегодня одно, а завтра — другое решишь.
— Понимаю. Нет, я серьёзно, Лёша, — Юля смотрела мне в глаза. — Никогда так не хотела. Просто так случилось, не ожидала такого…
— Ладно, бывает, — я кивнул. — Давай, посиди пока дома, телевизор посмотри. Знаешь, я разговаривать с людьми умею… научился.
— Я вижу, — она кивнула и чуть улыбнулась — Он так отсюда сбежал, аж чуть в столб не въехал.
— Молоток ещё домой занести надо, — я усмехнулся.
Разговаривать с бандитами, когда в кармане нет ксивы следователя, а рядом не трётся вооружённый конвойный из СИЗО или опера из следственно-оперативной группы, чуть посложнее. Но общий язык надо поискать в любом случае.
Чую, что это действительно не девичий каприз, а что-то серьёзное. Весь мой опыт подсказывал, что такие ссоры могут окончиться крайне хреново, вплоть до изнасилования или убийства. Девяностые на дворе, таким никого не удивить, к сожалению.
Знал, про какое место говорил Гена. Это недешёвое кафе, где коронным блюдом был цыплёнок табака, так кафе и называлось. Коммерсант, значит, решил утолить голод после сауны.
Вряд ли он успеет протрезветь, значит, в пьяном виде будет качать права. С другой стороны, если он не сильно нажрался, будет проще его взять на понт, ведь мозги варят хуже, и он не сразу сообразит, что я блефую.
Знавал я, кстати, одного Аркадия Иваныча. Я его дело не вёл, но вспомнил, на чём его ловили в двухтысячном. Этим он наверняка уже начал заниматься. Ох, как ему не понравится, что я скажу.
Правда, идти пришлось пешком. Улицы в этой районе были устроены так, что самые крупные шли параллельно друг другу, по ним и пролегали маршруты городского транспорта, а вот поперёк этих улиц не ездила ни одна маршрутка.
Но было недалеко. Пока шёл, погода немного портилась, стала пасмурной, солнце скрылось за облаками. А с юга шли тёмные тучи, даже доносились раскаты грома. Скоро начнётся дождь.
Вот и кафе «Цыплёнок табака», а рядом с ним знакомый серый Мерседес. Недалеко от него припарковались большой красный джип «Мицубиси Паджеро», он же «поджарый», как его называли в братве, красная девятка и подержанная белая «Тойота Королла» с задней дверью, выделяющуюся серым цветом. Стояли рядом, будто приехали вместе.
Телохранитель Гена листал журнал, меня он даже не заметил. Лицо у него красное, значит, Аркадий Иваныч на него наорал, что тот не привёз Юльку, и заставил ждать на улице. Поесть ему так и не удалось. И чего он листает? Комиксы какие-то, картинки цветные. Так увлечён, что по сторонам не смотрит. Ещё и телохранителем называется.
Я вошёл в кафе. В уши сразу ударила громкая музыка из колонок.
— А за этим окошком раскинулась воля заветная, — пела Катя Огонёк, что-то из своего нового альбома.
Приятно пахло жареной курятиной. Цыплёнок стоил тут аж почти полтинник в новых деньгах, и это на сегодняшний день недёшево. Студенты уж точно позволить себе не могут, поэтому публика в зале собралась другая.
Как и думал, те три машины принадлежат одной группировке, потому что вся братва сидела за одним столом. Крепкие, все в спортивных костюмах, а один даже был в кожанке и спортивных штанах, сидел и парился. Ели цыплят, разрывая их руками, у одного посетителя я увидел вытатуированные перстни на пальцах.
Это из ОПГ «Золотореченские», банды, живущей по блатным понятиям. Таких по всей стране называют «синими», потому что многие из них носят на теле сизые партаки — тюремные татуировки. У таких бандитов чем больше срок и серьёзнее статья — тем больший авторитет можно было получить.
Ещё у нас в городе есть «Атамановские», это так называемые «спортсмены». Многие подобные банды как раз зарождались в начале 90-х, и их основателями часто были участники подвальных спортивных секций и качалок.
