А сегодня я буду переезжать, сначала в съёмное жильё, потом как получится. Но сначала — в магазин. Я помню самое начало 90-х, когда продуктов одно время не было, потом их стало слишком много, но на них уже не было денег. Но хоть сейчас они были. Особо роскошных угощений я не покупал, так, чай попить, чтобы не идти в гости с пустыми руками. Ко всем вчера сходил, а к лучшему другу загляну только сегодня.
А когда выходил из магазина, у самого крыльца я вдруг увидел знакомый серый Мерседес. Коммерсанта Погодаева я не увидел, а вот его печальный телохранитель Гена сидел, положив руки на руль, и глядел перед собой. Через дорогу был банк, но там вся парковка была занята, вот водила и встал здесь.
— Настроения нет? — спросил я, проходя мимо.
— У шефа нет — ни у кого нет, — отозвался Гена, покосившись на меня. — А всё из-за баб.
— Из-за вчерашнего?
Ë-моё, а он разговорчивый оказался, потому что вдруг начал было рассказывать, в чём дело.
— Нет. Да. Ну, короче, там он бухал в кабаке с одним типом, — Гена вдруг замер, сообразил, что болтает лишнего, и глянул через дорогу, вдруг хозяин идёт.
— Братан, да ты не парься, — я заулыбался и начал на него наседать: — Слушай, я-то на тебя не зол. Это он на тебя проблему с девчонкой спихнул, а ты-то и не при делах, но виноват оказался. Но если думаешь, что лучше промолчать — ну, само собой, не говори.
— Да не в этом дело. Тут…
— Смотри сам. Кстати, а много платят?
— Да когда как, — доверчивый Гена отмахнулся, шумно выдохнул через нос и решил пожаловаться: — Просто с этими бабами… вот с твоей девчонкой одно, а вечером он другую нашёл. И там хрясь, в том кабаке вчера — один бугор из золотореченских её увидал, сначала на танец пригласил, за жопу давать лапал и сиськи, а потом с собой потащил, а та и рада.
— А шеф сказал тебе разобраться? — догадался я.
— Ну а чё я сделаю-то? У меня даже пистолета нету, только газовый, — он нахмурился и чуть приподнял пиджак, чтобы я увидел кобуру. — И сам же потом виноват буду, он с бандитами договорится, а мне опять зуб выбьют, — Гена приоткрыл рот. Левого клыка не было. — Вот я и не полез, и снова крайний оказался.
— А шеф тебя винит, ясно. Со всех сторон как не крути, а везде одна жопа.
— Ваще не говори, задрал уже.
Оказывается, простоватый здоровяк ждал хоть чьей-то поддержки, раз с такой охотой всё выложил.
Но сама история меня напрягла. У братков тормозов нет, если они на что-то положили глаз, то могут сразу отобрать, и это даже живых людей касалось. Приглянулась девчонка — потащат к себе.
Ну а вопрос явно не в той плоскости, чтобы шеф пожаловался своей крыше, скажут, мол, смотри за своими бабами сам, это же не наезд на твой бизнес. Не будут «синие» из-за него ссориться с другой группировкой, раз вопрос не касается денег.
Не вышло ли так же, в первой моей жизни, с Юлькой? Что её увидал тот бандос и потащил к себе? Возможно, ёклмн, блин… Но мне пора идти дальше, обдумаю это по дороге.
Через десять минут я был на месте. Едва позвонил в дверь, как почти сразу она открылась.
— Какие люди, — неразборчиво протянул Димка, открывая дверь. — Ф-ф-ф, долго жить будешь, Лёха! Только что тебя вспоминал.
Глаза красные от недосыпа, явно не отдыхал после ночной смены. Одет он в растянутую майку и треники, во рту — зубная щётка, на шее полотенце, щёки красные от раздражения, похоже, только что после бритья. Тогда, кстати, все парни и мужики брились поголовно, не было принято носить щетину. Это потом будет модно, а сейчас всё просто: не бреешься, значит, чухан. И стрижка должна быть аккуратной.
— За тобой идти хотел! — тараторил он, возвращаюсь в ванную. — На овощебазу фуры идут, Ахмед по целому полтиннику в день платит, если ничего не поломаешь и не побьёшь. Пацаны говорили, чтобы никому не передавал, только тебе и сказал… х-тьфу! — судя по звуку, он сплюнул в раковину. — Так что давай, разомнёмся, физуху подкачаем.
— Вообще-то, я тебе другое дело хотел предложить, — я прошёл дальше в комнату. — Пятьсот рублей платят.
— Ого, ништяк! — оживился Димка. — А чё делать надо?
— Попозже объясню.
Я пока ещё и не придумал толком. Знаю только, что деньги ему нужны позарез.
— Димон, ты видел мои кроссы е***е? — спросил звонкий мальчишеский голос.
Тощий парень лет тринадцати бегал по квартире, разыскивая потерянное.
— А Олег матерится, — пожаловалась светловолосая девочка в комнате, листая книжку в мягкой белой обложке. Там нарисованы лис и заяц в одежде.
— Да я слышал, — отозвался Дима, выходя из ванной. — Харэ уже, Олежа. Задрал.
— А я чё? — возмутился Олег и недовольно глянул на сестру. — Это она стукачка маленькая…
— Тихо, оба! — рявкнул Дима.
— Бе-е, — младшая показала язык старшему. Тот погрозил ей кулаком…
Семье Димы Попова крепко не повезло тогда. Несколько лет назад его родители погибли в аварии, отказали тормоза у машины прямо на перегоне. Остался только сам Дима, которому тогда как раз исполнилось двадцать, и его несовершеннолетние брат Олег с сестрой Верой.
