— Дядя Диего набросился на меня, когда я пришел к нему с повинной за то, что он сделал с Серафиной. Мы поссорились. Дядя сказал, что Серафина — шлюха, и еще какую-то чушь. В общем, у меня тогда был короткий запал. — Я подняла брови. — Ну, короче, чем сейчас, — уточнил он, откидывая мои волосы назад на плечи. — Мы подрались, и я чуть не убил его. Он потерял глаз, у него сломано несколько ребер, пробито легкое, а челюсть ему пришлось восстанавливать хирургическим путем и зашивать проволокой, — вздохнул он. — Тогда я не успел все обдумать и действовал в ярости. Вражда между нашими семьями закончилась кровавой баней. Это привлекло к нам слишком много внимания, вызвали полицию, меня арестовали, и я отсидел.
— Это и есть та вендетта, о которых ты говорил ранее? Это было между вами и Диего? — спросила я, наблюдая, как он отводит взгляд и кивает.
— Но наличие врагов — это нормальное явление. Жадность, плохие деловые отношения, предательства, разрушенные союзы, — добавил он, погружаясь в свои мысли. Несколько мгновений мы сидели в тишине. — В любом случае, что ты скажешь, если мы сообщим твоей семье, что мы официально помолвлены? — произнес он, нарушая молчание.
— Давай подождем до завтра. К тому же ты уже поговорил с моим отцом. Я не хочу иметь дело с цирком, который начнется, когда моя семья узнает об этом. Давай просто насладимся этим счастливым моментом между нами, пока моя семья не заставила тебя бежать в горы. — Я улыбнулась ему и прижалась губами к его губам. — А как же твоя тётя? Стоит ли мне беспокоиться, что она объявит меня в розыск за то, что я забрала у нее ее гордость и радость? — поддразнила я.
Брови Габриэля сдвинулись вместе.
— Она уже знает.
— Она знает? — удивилась я.
Он кивает, проводя пальцем по внутренней стороне моего халата.
— И как она это восприняла? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
— Она была недовольна, считает, что мы торопимся…
— Я ей действительно не нравлюсь, да? — говорю я, и он обхватывает мое лицо.
— Она тебя не знает, — отвечает он.
Я ничего не отвечаю.
— Давай собираться и пойдем к Грассо? — предлагаю, съезжая с его коленей и начиная сползать с огромной кровати, но он тянет меня обратно.
— Почему ты так сильно хочешь его увидеть? — спрашивает он, и я закатываю глаза.
— Только не говори мне, что ты ревнуешь, Габриэль. — Я прижимаюсь к нему и целую его, когда мои волосы падают на нас. — Он старше меня на тринадцать лет.
— На десять.
— Я почти угадала. Ты и так уже перешагнул мой рубеж по возрасту для парня. Может быть, если он действительно хорош в постели или что-то в этом роде, тогда я смогу переключиться… — Я прикусила губу, глядя на Габриэля и видя огонь в его глазах.
Я взвизгиваю от удивления и смеюсь, когда мы чуть не падаем с кровати после того, как он меняет положение.
— Никто не может быть так хорош, как я, mia patatina, — шутит он.
Я улыбаюсь, затем пожимаю плечами.
— Ну, если честно, я не могу дать справедливую оценку. Может быть, мне стоит воспользоваться этим периодом, чтобы испытать себя, уравнять шансы, понимаешь? В конце концов, у тебя гораздо больше опыта, чем у меня, и я не могу представить, что ты единственный, кто может доставить мне удовольствие в постели…
— Ты серьезно пытаешься вывести меня из себя? — его глаза потемнели от напряжения.
Я сдерживаю смех.
— Брак — это не шутка, Габриэль. Ты понимаешь, что ты — последний первый поцелуй в моей жизни, последний первый раз… Ну, я считаю тебя своим первым, потому что Лео не в счет. Но ты — последний мужчина, с которым я буду спать до конца своих дней. Это серьезное дело. А ты, наверное, провел время своей жизни, будучи с сотнями женщин.
Я втягиваю губы, чтобы скрыть ухмылку; он начинает тяжело дышать, глядя на меня сверху вниз.
Я отталкиваю его, вставая с кровати, но не успеваю далеко отойти, как он хватает меня и снова подводит к окнам комнаты, где страстно целует меня.
— Габриэль, а как же то, что сказала Пиа? — едва выговариваю я. У меня перехватывает дыхание, когда его губы перемещаются на мою шею, он дергает за поясок моего халата и распахивает его.
— Я собираюсь показать тебе, почему тебе больше не нужно ни с кем трахаться, — говорит он, стягивая трусы-боксеры.
Он снимает халат с моих плеч и встает на колени, поднимая одну из моих ног над своим плечом. Я задыхаюсь, когда он целует и покусывает мою внутреннюю сторону бедра, прежде чем его рот оказывается на мне.
Он проводит языком по моему клитору в медленной, восхитительной пытке. Я закрываю глаза, прислоняясь к холодному оконному стеклу, позволяя своему телу ощутить все покалывания, которые распространяются в глубине моей души.
Он стонет, посасывая мою щель, а затем вводит в меня свой язык. Мои ноги дрожат, но он останавливается прежде, чем оргазм достигает своей кульминации. Я хнычу от того, что он резко остановился и поднялся на ноги.