— Мы сажаем какао, ухаживаем за саженцами, чтобы они скорее росли, собираем плоды, разрубаем их, ссыпаем зерна в корыта, сушим в баркасах и печах, грузим какао на ослов, отправляем в Ильеус, продаем экспортерам. Какао высушено, оно ароматно, оно лучшее в мире, и делаем его мы. Но можем ли и умеем ли мы изготовлять шоколад? И что бы мы делали без сеньора Уго Кауфмана, который специально для этого приехал из Европы? И то он вырабатывает только порошок. Да, полковник, вы сделали много. Ильеус всем обязан вам. Боже избави, я этого не отрицаю, — наоборот, я первый признаю это. Но вы уже сделали все, что умели и что могли сделать.
— А разве Ильеус требует еще чего-нибудь? Что же ему нужно? Говоря по правде, я не вижу, в чем он нуждается. Пожалуйста, скажите прямо, чтобы я мог понять.
— Вы поймете. Ильеус прекрасен, как цветущий сад. Ну, а Пиранжи, Рио-до-Брасо, Агуа-Прета? Там народ недоволен. Мы проложили дороги с помощью работников и жагунсо. Теперь нужны шоссе, а жагунсо их сделать не могут. А хуже всего эта нашумевшая история с портом, эта пресловутая мель. Почему вы пошли против, полковник Рамиро Бастос? Потому что вмешался губернатор? Но ведь весь народ заинтересован в решении этой проблемы, от нее зависит благополучие края: какао будет вывозиться из Ильеуса во все страны мира. Мы перестанем оплачивать его перевозку в Баию. А кто ее оплачивает? Экспортеры и фазендейро.
— У каждого из нас есть обязательства, и мы их выполняем. Ибо тот, кто не выполняет обязательств, недостоин уважения. Я лично всегда их выполнял, вы это знаете. Губернатор объяснил мне положение дел. Наши дети когда-нибудь соорудят порт в Мальядо. Всему свое время.
— Время пришло, но вы не хотите этого понять. В наши времена не было кино и нравы были иные. Впрочем, нравы тоже меняются; сейчас всюду столько нового, что иной раз не знаешь, как действовать. Прежде, чтобы управлять, достаточно было распоряжаться и выполнять обязательства по отношению к правительству. Сегодня этого мало. Вы выполняете обязательства по отношению к губернатору, поскольку он ваш друг, но именно поэтому к вам не относятся с прежним уважением. Людям нет дела до ваших обязательств, они хотят, чтобы правительство удовлетворило их нужды. Подумайте, полковник, почему сеньор Мундиньо так популярен, почему многие пошли за ним?
— Почему? Да потому, что он действует подкупом, сулит своим сторонникам золотые горы. И находятся же такие бессовестные субъекты, которые забывают о своих обязательствах.
— Вы меня извините, полковник, дело не в этом. Разве он может предложить что-нибудь такое, чего не можете предложить вы? Место в избирательном списке, авторитет, важный пост? У вас гораздо большие возможности… Главное, что он обещает править в соответствии с духом времени и проводит это в жизнь.
— Править? А разве он победил на выборах?
— Ему не нужно побеждать. Он проложил улицу вдоль берега моря, открыл газету, помог приобрести автобусы, договорился о создании банковского агентства, добился присылки инженера для расчистки прохода в бухту. Это ли не значит управлять? Вам подчиняются префект, полицейский комиссар, власти в поселках. Но правит, и уже давно, Мундиньо Фалкан. Поэтому я и пришел к вам: в крае не может быть двоевластия. Я выбрался из своего угла, чтобы поговорить с вами. Если так будет продолжаться, дело кончится плохо. Ведь вы уже послали людей поджечь тираж «Диарио де Ильеус», а в Гуараси чуть не убили вашего человека. Это было хорошо для прежних времен, тогда ничего другого и быть не могло. Но теперь это не годится. Поэтому я и постучался в двери вашего дома.
— И что же вы хотите мне сказать?
— Что есть только один выход из положения. Один-единственный, другого я не вижу.
— И какой же? — Голос полковника звучал резко, теперь собеседники казались врагами, которые столкнулись лицом к лицу.
— Я ваш друг, полковник. Я голосую за вас уже двадцать лет. И никогда у вас ничего не просил, только один раз пожаловался, и то было на что… Я пришел к вам как друг.
— И я вам за это благодарен. Можете говорить.
— Есть только один выход: это соглашение.
— Соглашение? С этим чужаком? Да за кого вы меня принимаете, полковник? Я не шел на компромисс, даже когда был молод и рисковал жизнью. Но я честный человек, поэтому не склонюсь и теперь, когда близка моя смерть. Не говорите мне больше об этом.
И тут вмешался Тонико. Мысль о соглашении пришлась ему по вкусу. Несколько дней назад Мундиньо побывал на фазенде Алтино. Очевидно, это предложение исходит от экспортера.
— Дайте полковнику высказаться, отец. Он пришел как друг, и вы должны его выслушать. Согласитесь вы на его предложение или нет, это уже другое дело.
— Почему вы не займетесь расчисткой бухты? Почему не пригласите Мундиньо в свою партию, не объедините всех и не станете во главе Ильеуса? Здесь никто не хочет вам зла, даже капитан. Но если вы будете упорствовать, вы проиграете.
— У вас есть конкретное предложение, полковник? — спросил Тонико.
