Внезапный лай собаки, заставил её остановиться. Неприметная дворняга сидела у порога детского приюта. Убедившись, что опасности нет, девушка попыталась продолжить путь, но не смогла. Плотная стена из воздуха возникла перед ней. Габриэлла запаниковала. Она знала, что такое быть взаперти. Становилось тяжело дышать. Собака, сидевшая около детского дома, вновь залаяла, но на этот раз её лай предназначался худощавой женской фигуре, завернутой в старый, выцветший плащ. Женщина тоже направлялась к детскому дому. Габриэлла не придав этому значения, вновь попыталась сделать шаг и вновь неудача, её словно пригвоздили на месте. Борьба с собственным телом не увенчалась успехом. Спустя несколько секунд произошло то, что заставило Габриэллу перестать бороться приглушенный детский плач, который доносился из-под плаща той самой женщины. Словно в оцепенении, Габриэлла стояла всего в трех метрах от порога детского дома и наблюдала за таинственной женской фигурой. Женщина подошла к порогу и вытащила из-под плаща маленький сверток.
— Прости меня! Придёт время, и ты всё сама поймешь. Я не могу оставить тебя! Прости! — тихий плач постепенно перешел в рыдания. У Габриэллы от этой картины подкатил комок в горле. Слезы застелили глаза. Ей, как сироте, было невыносимо видеть эту картину. Этого ребенка сейчас оставят на пороге точно так же, как и восемнадцать лет назад оставили саму Габриэллу.
— Не надо! Прошу! Не оставляй! — словно молитву, шептала она. — Не смей! Слышишь!? — уже крича, повторила она.
К удивлению Габриэллы, её крик не был никем замечен. Её никто не услышал!
— Что происходит? Почему меня никто не слышит? — она нервно начала оглядываться вокруг. Сновавшие прохожие не обращали на девушку никакого внимания, словно её там не было.
— Я дам тебе то имя, которое Они велели дать. Моя крошка. Запомни! Тебя зовут Габриэлла!
Эти слова, словно удар током, заставили Габриэллу повернуться к женской фигуре. Глаза, округлившиеся от шока, начали заполняться слезами.
— Мама????
Женщина вложила смятый листок бумаги в застиранную пеленку и аккуратно положила сверток на деревянный порог детского дома. Всхлипывая, она начала отдаляться, тихо пятясь назад.
— Мама! Я здесь! Зачем ты это сделала? Ма-ма-а-а-а! — крик Габриэллы был таким отчаянным. Воздуха в легких не хватало. Она стояла и кричала, но её по- прежнему никто не слышал. Несчастная девушка отчаянно била кулаками перед собой, в надежде разрушить невидимую преграду. Перед глазами начало все расплываться. Лицо уходившей женщины было словно в тумане.
— Ма-ма! Не уходи!
Крик Габриэллы становился тише. Изо рта уже не доносились звуки, лишь губы в безмолвном рыдании все еще шевелились. Вокруг туман. Раскат грома, еще раскат. Туман. Пропасть. И снова мрак.
— Очнись! Да очнись же ты!
Грубый злобный голос, верещал в ухо, возвращая её в реальность. Габриэлла с трудом открыв глаза, осмотрелась. Это явно салон машины, заднее сидение, путы на руках и ногах, не сулили ничего хорошего.
Происходит что-то странное.
Этот сон она уже видела…
— Слишком буйная. Может быть, мы не ту взяли? — отозвался второй мужчина, который находился за рулем.
— Как не ту? Что ты мелешь? Ты же видел, она прочитала письмо с печатью. Будь рыжая не той, ни строчки не увидела бы!
— Ну да, думаю, ты прав. Однако не нравится она мне, — он обернулся на заднее сидение, где лежала совсем еще юная девушка. Прядь огненных рыжих волос небрежно ниспадала на её щеку. — Хотя-я, чертовка-то хороша!
— Макс! Даже не думай об этом! — предостерегающе одернул его напарник. — Ты же знаешь, что с нами будет, если с её головы хотя бы волосок упадет!
— Да знаю я! Просто озвучил мысли вслух! Угомонись, Серж!
С каждым словом этих незнакомцев у Габриэллы стыла кровь в жилах. Где она? Кто эти мужчины? Куда они ее везут? Она не знала ничего. Неизвестность пугала и заставляла дрожать все тело.
— Очнись! — Серж громким шлепком по щеке заставил Габриэллу открыть глаза.
Вскочив, она попыталась открыть задние двери у автомобиля, но они были заблокированы.
— Ты думаешь, мы настолько глупы? — повернувшись, иронично спросил Макс. От одного его взгляда по телу прошла мелкая дрожь. Он улыбался, однако в его улыбке не было ничего доброго, наоборот, она заставляла сжиматься сердце. Макс, управляя автомобилем, вновь повернулся к ней. На этот раз его взгляд упал на слегка округлившуюся грудь, которая от волнения предательски слишком часто вздымалась. Ощутив на себе его взгляд, Габриэлла покраснела и машинально подтянула колени к груди.
— Ути-пути! Как мы покраснели! — в салоне раздался противный смех Макса, от которого Габриэлле стал еще страшнее.
— Кто вы такие? Что вам от меня нужно? — решив сменить тему, спросила дрожащим голосом Габриэлла.
— Я Серж, а это Макс! Большего тебе знать не положено! — усмехаясь, представился мужчина на переднем сидении.