Тесные новые туфли и неработающий фонарь на перекрестке едва не привели Максин на больничную койку. Однако все не только обошлось, но и изменило жизнь девушки к лучшему: чуть не сбивший Максин бизнесмен Джералд оказывается предупредительным и внимательным кавалером. С каждой встречей он все больше очаровывается Максин. Кто бы мог подумать, что чайная лавка, которую держит Максин, станет для них источником нешуточных ссор?
Там, где встречаются двое, там на самом деле встречаются шестеро: каким каждый себя представляет, каким его видит другой и какой он на самом деле.
В небольшом помещении чайной лавки почти стемнело.
Вернее, за окном еще было светло. Но солнце пряталось за тучами; над Эдинбургом висела серая хмарь.
Максин поднялась со своего места и, подойдя к окну, покрутила регулятор жалюзи. Жалюзи стали почти невидимыми, но света в помещении от этого не прибавилось.
Тогда Максин плотно закрыла жалюзи и включила свет над прилавком.
Лампа осветила кассовый аппарат, толстую тетрадь, куда Максин вносила свои пометки, блестящие листы подарочной упаковки и стопки бумажных пакетов.
Максин прошлась вдоль стеллажей и включила свет и над ними. В лавке по-прежнему было не слишком светло, но Максин нравился некий налет интимности, нравилась атмосфера, создаваемая рассеянным освещением. Даже стеклянные банки выглядели таинственными вместилищами сокровищ.
В центре лавки стоял темный деревянный круглый столик, с четырех сторон стол обступили низкие стулья с мягкими спинками и сиденьями. К столу на длинном витом шнуре с потолка спускалась лампочка, одетая в яркий оранжевый бумажный абажур. Максин оставила эту лампу выключенной.
Потом она посмотрела на маленькие часики. Ей пришлось прищуриться, чтобы увидеть время. Стрелки были слишком тонкими, незаметными, и надо было напрягать глаза. До конца рабочего дня оставалось еще полтора часа.
Как назло, именно сегодня Максин почему-то было невыносимо скучно на работе. Она еще могла бы понять, если бы за дверями на улице сияло солнце, манило выйти и прогуляться по шумному проспекту или тихому парку. Но, кажется, тучи грозили в итоге разразиться дождем.
Может быть, все дело было в этом сером настроении. Небо давило, подминало под себя, вселяло в душу грусть и даже подавленность. Максин знала десятки рецептов от плохого настроения, но сейчас не было настроения даже на то, чтобы прибегнуть к этим спасительным способам.
И покупателей не было.
Да, наверное, все дело заключалось именно в этом.
Максин очень любила находиться в лавке, она любила лавку саму по себе. Ей нравилась атмосфера, нравилось освещение. Нравилось, что помещение небольшое, но потолок при этом высокий. Нравилось снимать стеклянные крышки с банок и вдыхать тонкий, ни с чем не сравнимый аромат.
Даже запах в лавке был особенным. Так, по крайней мере, казалось Максин. Теплые нотки дерева, смесь чайных букетов, совсем чуть-чуть — пыли (приходилось регулярно проветривать, а окно выходило на улицу, по которой ездили машины). Иногда Максин зажигала ароматическую палочку. Но благовония все же давали слишком сильный, ощутимый запах. Дым от сгорающей палочки проникал в самые дальние уголки лавки, насыщал все лавандой, или розой, или лимонной травой, или сандалом. Но в этом упоительном запахе не находилось места тонким, едва различимым ароматам самого чая.
Максин подумала, что в лавке, наверное, все-таки слишком тихо.
Надо будет принести из дома маленькую магнитолу. Или даже купить — пусть здесь магнитола будет новой. Впрочем… Дома магнитола очень даже неплохая, но стоит и пылится. Значит, решено. Нужно будет привезти сюда магнитолу. Пусть играет музыка, разбавляя тишину в томительные паузы между визитами покупателей, завсегдатаев и любимцев.
Как же ей это раньше в голову не пришло?
Может быть, потому, что музыка у Максин не ассоциировалась с чайной лавкой. Музыка была скорее прерогативой многочисленных магазинов одежды. Там могло играть что угодно. Рейв, от которого через пять минут начинала болеть голова, и Максин торопливо выбегала из магазина, недоумевая, как продавцы могут весь день слушать подобное и сохранять здравый рассудок. Бодрая поп-музыка, заставляющая подбирать себе обувь и аксессуары в стиле звезд из телевизора.
Максин подумала, что вполне можно крутить в лавке ненавязчивый джаз. Или что-нибудь французское, лиричное, напеваемое девушками с проникновенными по-детски голосами.
Вот только будет неудобно постоянно переключать громкость. Если музыка будет мешать слышать вопросы покупателей, ее придется делать тише. А если фон будет совсем тихим, то зачем он тогда вообще нужен?
Максин решила, что нужно принести магнитолу и уже на практике проверить, как она будет звучать в этом помещении. Может, все будет нормально. Не придется перекрикивать мелодию, чтобы поговорить с людьми, но и напрягать слух, чтобы понять, кто же это поет, тоже будет не нужно.
Снова взгляд, устремленный на часы.
Нет, сегодня время действительно тянется как-то чересчур медленно.
Впрочем, и планов ведь особых на вечер нет. И, честно говоря, не предвидится. Но просто очень хочется выйти на свежий воздух, пройтись, может быть, купить что-то к ужину…
Максин окинула взглядом лавку.
