Возможно, с точки зрения теории, Николай Александрович и рассчитал все точно. Но, к сожалению, он не учел жизненных реалий. Вон, Буревестник в песне М. Горького ничего не делал. Реял себе «гордо над густым от пены моря», пока все нормальные птицы спасались кто куда. И что? Что стало с горделивым горлопаном? Услышали его тучи. А дальше история умалчивает. Как в народных сказках, большинство которых заканчивается красивой свадьбой. А дальше – хоть трава не расти…
Бурнаш не стал уподобляться безумной птице. По пути в тюрьму он попросил разрешения справить нужду и, после недолгих переговоров с конвоирами, был развязан вопреки всем инструкциям, полученным в контрразведке. Отцы-командиры, разбираясь с последствиями подобных происшествий, обычно довольно образно замечают, мол, куда солдата не целуй – везде задница. Как бы то ни было, в результате собственного легкомыслия Косой и его напарник с битыми физиономиями остались одни, а бандит немедленно бросился назад в контрразведку. Его так душила ненависть к «мстителям», что, пренебрегая безопасностью, он не стал обивать пороги кабинетов «обыкновенных» офицеров, а прямиком направился к самому Леопольду Кудасову.
К счастью для Петренко, атаман не стал тратить время на рассказ о побеге из-под стражи, тем более что считал причиной ареста собственную невыдержанность и обычную тупость «полицейского». Вместо этого Бурнаш поведал начальнику контрразведки и штабс-капитану Овечкину «страшилку» о злодеяниях компании Даньки[83]. В данном случае, как говорится, лекция попала в подготовленную аудиторию, и Кудасов, давно ожидавший визита «мстителей», немедленно принял меры к аресту большевистского лазутчика. Причем в качестве «поощрительного приза» разрешил атаману лично задержать парнишку, что Бурнаш с удовольствием и сделал: «Ку-ку, Гриня! Откукарекался?..»
Ни Петренко, ни его подчиненные так и не дождались визита Косого в контрразведку: унтер-офицер, выслушав доклад конвоиров о происшествии, слишком усердно провел с ними воспитательную работу. В итоге оба нарушителя правил несения конвойной службы, кряхтя и охая, направились в очередной наряд. Перестаравшийся унтер решил, что не стоит спешить исполнять приказ (все равно его могут отменить). Проще говоря, не пожелал выносить сор из избы, небезосновательно надеясь, что о происшествии начальство может не узнать или запамятовать в суматохе прифронтовых будней.
Оперативники, поняв, что Косой не объявится, попытались разыскать Даньку, чтобы через него доложить об этом Мухомору. Но чистильщика обуви на месте тоже не оказалось. Тогда они направились на работу к дядьке Мефодию, но и сюда, увы, опоздали.
Очевидно, что контрразведчиков не зря учили в академии Генштаба, так как вслед за арестом Даньки был задержан господин Касторский. В это же время к карусельщику, которого непонятным образом умудрились вычислить за несколько минут до появления там Рогова с Плаховым, уже заявился адъютант Кудасова, довольно неуклюже пытаясь изображать приблатненного урку: «Слышь, дядя, мне ваш самый главный нужен, ну, который за Сердюка остался»…
Что касается Бубы, то с ним просчитались: только сумасшедший может пытаться переговорить профессионального конферансье, который к тому же родом из Одессы. Через непродолжительное время общения с господином Касторским начальник контрразведки попросту выгнал артиста из кабинета, будучи не в силах больше выслушивать истории про славянский шкаф, тумбочки, шифрованные сообщения, передаваемые с помощью кастаньет, и прочую ахинею.
Не намного удачнее закончилась и попытка адъютанта Кудасова внедриться в ряды подпольщиков. Когда он попытался изобразить освобожденного из тюрьмы уголовника, то умудренный жизнью дядька Мефодий живо «расколол» новоявленного урку, хотя и недостаточно аккуратно. В результате прямо у карусели завязалась перестрелка.
Кто куда стрелял – понять было сложно. Цыганенок в ярко-красной шелковой рубашке, держась за цепь крутящейся карусели, палил во все стороны из револьвера. Военнослужащие в форме и господа в штатском с офицерской выправкой тоже били в белый свет, как в копеечку. Самое удивительное, что в результате этой баталии то и дело кто-то падал, сраженный точными выстрелами. Со стороны могло показаться, что цыганенок вооружен не короткоствольным оружием, из которого и с десятка метров в стационарном тире сложно попасть в мишень, а каким-то самонаводящимся автоматом из «Звездных войн». И только очень внимательный сторонний наблюдатель мог обратить внимание, что ничего удивительного нет.
Вася Рогов, натренировавшийся стрелять с помощью утюга[84], стоя за кустами акации, методично посылал пули в нужные цели, словно на сдаче зачета. Рядом столь же методично бил из пистолета Виктор Плахов. Очередной военный был успешно сражен принявшим участие в перестрелке Косым. Оперативники видели, как, воспользовавшись суматохой, умудрился удрать из опасного места дядька Мефодий. Следом, ловко спрыгнув с карусели на потерявшего седока коня, умчался и Яшка-цыган, прихватив с собой по пути Ксению.
