— Все совершают ошибки, дорогой, — вступилась за соратницу Луиза. — Лучше подумай: возможно, нам и вправду стоит избавиться от Лерии?.. Пусть эллианцы сами мучаются с этими вшивыми бандитами с полуострова.
Баттен слегка поморщился от столь неизящного определения из уст женщины, но, тем не менее, императрицу поддержал:
— Это существенно уменьшило бы военные расходы, ваше величество. А после предательства Неллера, Лерия всё равно для нас, скорее всего, потеряна.
— Чушь! — воскликнул один из присутствующих генералов.
Это послужило началом долгого спора, в котором Луиза поняла едва ли половину аргументов за и против сдачи полуострова южным мятежникам. Но когда после окончания Совета они с супругом удалились в императорские покои, Карл сказал:
— Похоже, придётся действительно отдать этим мерзавцам полуостров… А ты ещё говорила, что Вилли убьёт Неллера, если тот вздумает к ним переметнуться!.. Неллер до сих пор жив, а от Вилли — никаких вестей!
— Ну, дорогой, — заискивающе улыбнулась Луиза. — Откуда же я могла знать, что твой друг окажется изменником? Ты ведь общался с ним куда ближе, чем я. И уверял меня, что он верен тебе, как никто!.. Люди предают сплошь и рядом, милый, тут уж ничего не поделаешь, — перешла она на шёпот, гладя мужа по щеке. — Только мы с тобой вместе навсегда… До конца дней, верно?
— Верно, — выдохнул Карл, притягивая её к себе. — Мне очень повезло с тобой, любимая. Но гораздо больше, чем лерийцы меня волнует этот… Агилар. Как он мог сбежать? Что если ему кто-то помог? Вдруг это твоя Вилма?.. А ты ещё поселила её во дворце!
— Вилма ненавидит и боится церковников, милый. Она никогда бы этого не сделала. И я же говорила, что заставила её связать нас магической клятвой. Вилма попросту не сможет меня предать, даже если и захочет. А иметь под рукой чародейку нам точно не помешает.
— А если Агилара поймают церковники и он им всё расскажет?
— Они ему не поверят, счастье моё. Для всех именно он — убийца кардинала, как ты и объявил официально. Даже Церковь не посмеет обвинить императора в клевете. Тем более что понтификом избрали этого… Гвидо Росси. Говорят, он стар и немощен разве что чуть менее чем был его предшественник. Такой человек точно не захочет впутываться в лишние проблемы.
— Знаешь, он мне снится, — вдруг сказал Карл, глядя мимо Луизы. — Смотрит на меня. Так что хоть сквозь землю проваливайся от его взгляда.
— Кто? Понтифик? Или Агилар?
— Фиенн. Стоит и смотрит, голубоглазая сволочь, как живой. Знаешь, Луиза, а ведь это страшный грех, убийство кардинала… Что если Трое нас за это накажут?
— Глупости, — фыркнула Луиза. — Он сам виноват — лез в мирские дела, что церковнику не положено. А ещё, говорят, и с чародейками спал, и с собственной сестрой. Так что Фиенн сам — страшный грешник. Вот его-то Трое и покарали — нашими руками.
— Думаешь?.. — напряжённо спросил Карл, не замечая, как ладони Луизы поглаживали его плечи.
— Конечно, — уверенно кивнула она. — А на всякий случай, когда война закончится, мы с тобой собор новый построим в столице. Или монастырь… Но лучше собор — и благочестиво, и город украсим. За такой дар нам Церковь ещё сто грехов простит.
— Наверное, ты права, — улыбнулся Карл, немного расслабившись. — Как и всегда, любовь моя.
Принимая неумелые ласки Карла, Луиза старательно изображала наслаждение, протяжно постанывая и царапая ноготками спину жадно навалившегося на неё супруга. Его резкие и торопливые движения не доставляли ей никакого удовольствия. Но зато отличным утешением служила мысль о том, что терпеть Карла оставалось не так уж долго. А ещё — о покорном и потерявшем всякую способность самостоятельно мыслить Альбрехте, который ждал в подземелье.
Чуть позже, раскинувшись на постели рядом с задремавшим супругом, Луиза в который раз сожалела, что не родилась во времена куда более древние и вольные. Будь Луиза представительницей царского дома Соланны — о, с каким наслаждением она оставила бы знатного пленника при себе в качестве раба и постельной игрушки!.. Луиза без всяких зелий вышколила бы его так, что он стал бы видеть смысл жизни в служении ей…
Подавив сладкий вздох, который вырвался из груди, Луиза вспомнила, как недавно Карл приказал узаконить рабство в имперских колониях за океаном. Жаль, что указ касался только ташайцев и тех рабов, которых привозили в Закатные Земли бахмийские корабли. Мидландских же подданных обращать в рабство было запрещено… Но, во всяком случае, Луиза ещё успеет несколько раз посетить в тюремных подземельях своего покорного любовника, прежде, чем ей придётся от него избавиться.
***
Корабль покачивался на волнах — по тёплым и мирным водам Хризолитового моря у побережья западной Эллианы гуляла небольшая рябь. Южная ночь была тёмной и почти абсолютно тихой. Но на палубе появившуюся словно бы из ниоткуда лодку заметили, лишь когда та подплыла почти вплотную. Плеск вёсел выдал бы её гораздо раньше, однако сейчас он слышен не был — судёнышко явно двигалось с помощью магии.
