– Слушай внимательно и постарайся понять. Мне подстроили ловушку и теперь обвиняют в том, чего я не делал. Пришлось бежать. Но я… вернусь…
– Ты меня пугаешь, папа, – после долгой паузы призналась Марго.
– Понимаю, милая, и меня это мучает.
– Ты нормально себя чувствуешь?
– Да, детка, не волнуйся.
– Как я могу не волноваться?!
– Мне нужно сказать тебе еще кое-что…
Марго замолчала. Сервас колебался, потом все-таки решился.
– У тебя есть младший брат. Его зовут Гюстав. Ему пять лет.
Снова образовалась глухая тишина.
–
Мартен легко представил, каким недоверчивым стало выражение лица дочери.
– Кто его мать? – вдруг спросила она.
– Это длинная история, – севшим голосом ответил сыщик, налил в стакан воды из бутылки и залпом выпил.
– Времени у меня полно, – холодно сообщила Марго.
– С этой женщиной я был знаком когда-то давно, потом ее похитили.
– Похитили?
– Да.
– Боже…
– Кто?
– Сам знаешь…
– Да.
– Господи, папа, этого просто не может быть! Скажи, что ты пошутил… Теперь снова начнется кошмар!
– Марго, я…
– Этот… ребенок… где он?
Сервас вспомнил наставления Эсперандье: «Спроси напрямик, забудь о каверзных подходцах, это не допрос…»
– Не имеет значения, – сказал он. – Что сделано, то сделано. А теперь скажи правду, не увиливай: что с тобой такое? Я хочу знать.
На этот раз молчание на другом конце затянулось.
– Ладно. Похоже, у тебя не только есть второй ребенок, но ты еще и дедом станешь.
– Что?
– Скоро три месяца… – добавила девушка.
Какой же он идиот! Его дочь изменилась физически и психологически, по утрам ее тошнит, она стала обидчивой, настроение меняется, как погода в марте, холодильник забит здоровыми продуктами…
Даже Гиртман, смотревший на Марго с другой стороны улицы, догадался, а он…
– Я знаком с отцом?
– Да. Это Элиас.
В первый момент Сервас не вспомнил, кто такой Элиас, потом в памяти всплыло наполовину занавешенное прядями волос лицо молодого парня, слишком быстро пошедшего в рост, молчаливого одноклассника Марго, ее верного помощника в расследовании, которое она «вела» в Марсаке, когда в их лицее убили преподавательницу [125]. Элиас сопровождал его дочь, когда она приехала за отцом в испанскую деревню, куда он сбежал после исчезновения Марианны и беспробудно пил день и ночь. Элиас тогда говорил мало, но всегда по делу.
– Я не знал, что вы все еще видитесь.
– А мы и не виделись – почти три года. А прошлой весной он приехал в Монреаль, сказал, что хочет посмотреть страну. Пробыл четыре недели и отбыл в Париж. Мы переписывались. Потом Элиас вернулся. Просто так.
Марго всегда умела описывать самые сложные ситуации в нескольких фразах.
– И вы…
– Нет, папа, нет, вовсе нет! Пока.
– Но вы… живете вместе?
– А это важно? Папа, ты должен вернуться – что бы там ни было. Ты не должен бегать, как преступник.
– Я не могу вернуться. Во всяком случае, сейчас. Слушай, я…
В трубке послышался шум… Стук в дверь… Чей-то голос произнес: «Марго, дорогая, это я!» Александра, его бывшая…
– Не говори матери! – успел крикнуть Сервас.
Внезапно в памяти всплыло давнее счастливое воспоминание: та, которая теперь стала молодой беременной женщиной, щебечет и что-то болтает на своем, ей одной понятном языке, карабкаясь на кровать родителей. Она почти всегда делала это, когда ее мать спала. Кровать была горой Килиманджаро, и она покоряла эту вершину и устраивала себе норку между родителями. Сервас обожал щекотать носом ее круглый животик, вдыхать младенческий аромат ребенка, смешанный с запахом грудного молока и одеколона. Запах пробуждения. Его дочь… У которой скоро снова будет круглый живот.
Он надеялся, что она станет хорошей матерью и все у нее получится. Что они с Элиасом не расстанутся и ребенок будет расти в полной семье.
Сервас пытался думать, но у него кружилась голова, а перед мысленным взором стояли планеты – две большие и две маленькие. Или была одна планета и одно солнце. Черное солнце… А место дочери заняла другая Марго. Незнакомая.
Мартен подошел к окну. Отражение его лица в стекле наложилось на белый кораблик и серые волны.
«Моя дочь, – подумал он, нервно сглатывая. – Я знаю, ты станешь хорошей, превосходной матерью. А ваш ребенок – счастливым человеком. Понятия не имею, сколько меня не будет рядом, но я… Надеюсь, что ты время от времени будешь думать обо мне и поймешь…»
Телефон Кирстен зазвонил, когда она с чашкой кофе и булочкой вернулась на наблюдательный пост за столиком.
– Привет, Каспер.
Ее собеседник молчал, и ей чудился звук бергенского дождя.
– Где ты? – спросил он наконец.
– Пью кофе.
– Всё еще в отеле?
– Почему ты спрашиваешь?
– Что?
– Зачем тебе знать, где я нахожусь?
– Не понимаю вопроса.
– Неужели? Ладно, я повторю: с чего вдруг такой интерес к месту моего пребывания и моим занятиям?
– Что за чушь ты несешь? – возмутился бергенский коллега Кирстен. – Я просто хочу знать, как продвигается дело…
