— Паксая права, — вздохнула девчонка. — Ты редкостный гад. Вот возьму и натравлю на тебя волчицу.
— А что, самой её прикончить рука не поднимается? — ехидно уточнил всесильный манипулятор. — У нас с тобой одинаковые механизмы защиты: проникновение и разрыв мозга. Или ты всерьёз думаешь, будто только вы с Лэйрой тренировались на коровах? А я ограничился сухой теорией?
— Мы это делали аккуратно, — тотчас попеняла Лэли. — Так, чтобы не привлекать внимание. А после твоей топорной работы в той деревне чуть беда не случилась. Это не смешно! — нахмурилась гадючка в ответ на его ухмылку. — Думаешь, слухи о том, что коров сгубила эпидемия неведомой заразы, действительно невинный пустячок? Ничуть не бывало. Ты напакостил и смылся. А мы с Лэйрой потом два дня крестьян успокаивали. Отирались в этой деревеньке, пока знахарь не приехал и не навёл порядок. Дурак ты, студент. Книжки запоем глотаешь, а элементарных, но серьёзных вещей не понимаешь. Ты мог целую деревню с места согнать. Лишить людей крова и…
— Я уже трижды каялся, — напомнил Дон, встревая в её нравоучения. — Обещал, что не повторится, и не повторилось. Чего тебе ещё, зануда? Вы с Паксаей одного поля хомяки: и точите, и точите. Грызёте и грызёте. Хорошо, хоть не мне на вас жениться. А то бы сбежал к деду в одиночку — тот внука на растерзание не выдаст.
— Болтун, — снисходительно хмыкнула Лэли.
— Чего ты пристала? — дурашливо простонал Дон, обернулся к двери и поинтересовался: — А ты чего пристал?
Тот же или очередной любопытствующий повёл носом и недовольно фыркнул. Сделал шаг вперёд и снова что-то там вякнул.
— Твои штучки? — строго вопросил старший товарищ.
— Больно надо! — фыркнул младший и покосился на волка: — Он просто пытается понять: что ему мешает нас сожрать?
Теперь фыркнули оба мужчины, причём в унисон. Так в милой беседе они дотерпели до середины ночи, которую отмерили для них огромные луковичные часы. Дон где-то читал, что на Земле эти шары на цепке когда-то назывались именно так. Или около того. Здесь они почитались верхом инженерной мысли, так что пришлось обзавестись. Невыспавшаяся Лэйра моментально навела порядок в кубрике — волка сдуло в единый миг. Дон не стал слушать препирательства сестричек-мозголомок — провалился в долгожданный сон.
Они шли почти три недели. Ещё выбравшись за границу Хашаша, купили лошадей и, вроде бы, ускорились по нормальной дороге. Но, речные переправы и прочие географические мелочи предгорных районов начисто сожрали эту фору. Странная компания не раз привлекала внимания всяких проходимцев — девчонки были неподходяще красивы. Глядя на них, каждый второй начинал ощущать тягу к женитьбе. А каждый первый женатик потребность подарить какому-нибудь родичу или продать завидную невесту. Женщины здесь нередко умирали в родах, так что спрос на них далеко обскакал предложение. Приходилось разбрасываться этой долбанной магией мутантов направо и налево.
Первой настоящее боевое крещение прошла Лэйра. Измотав за неделю лошадей, остановились в подвернувшемся торговом городке, дабы отовариться. Паксаю с Лэли заперли в приличной гостинице, а сами занялись транспортной проблемой. Загнали вымотавшихся степняков вдесятеро дешевле, чем покупали. Присмотрелись к новым, сторговались. Но Дон категорически потребовал у продавца, дабы тот провёл предпродажную подготовку: перековал двух кобыл. Тот поклялся жизнью, матерью и спасением души, что через пару часиков всё будет в ажуре. И если благородные покупатели чуток подождут в ближайшей весьма приличной забегаловке, он приведёт кобылок туда — те будут, как новенькие. Забегаловку можно было проигнорировать. Но Лэйра настояла, что не худо послушать новости о делах в Империи, до которой отсюда рукой подать. Мало ли что? Вдруг война, а они тут с иммиграцией затеялись.
В забегаловке забрались в стенную нишу за внушительной винной бочкой. Причём с тыла, куда народ не видел причин заглядывать — там не торчал крантик. Не успели закинуть в рот по куску, как у них нарисовался сотрапезник. И не какой-то там бичара, а вполне приличный господинчик с мордой записного прохиндея. Лэйра тотчас ориентировала субчика на свой столик, заставив проигнорировать более престижные места. При этом приняла жутко деловой вид полной дуры — мастерски это она. К тому же навела на свою мордаху то, что называется морок, дабы впоследствии собеседник её не опознал. Гадины в этом доки: машинально работают, не напрягая мозги излишними установками. И перемены-то грошовые: форма губ, длина носа, какая-нибудь родинка, что запомнится лучше всего. А в результате получается совсем другая баба.
Лэйра вцепилась в господина чиновника городской управы и закидала того льстивыми мульками. Мужичок цвёл, пахнул и выбалтывал всё на свете.
— Видите тех троих за столом у второго окна от входа, — напыжившись, небрежным тоном профи указал он на очередных жертв недержания своего языка.
Дону уже опротивели выплески навязанной мужичку откровенности. Но Лэйра отчего-то всё давила и давила на допрашиваемого. Оказалось, что не зря.
