Гаэльская волчица полностью

Архидруид посмотрел на Фингина. Он как будто колебался, стоит ли говорить об этом в присутствии молодого друида, но продолжил, голосом тяжким и печальным:

— Альдеро убил Маольмордха, которого наш брат разыскивал целый год. Он был одним из храбрейших среди всех, кого я знал в жизни. Его смерть — большая потеря для Совета…

«Он словно сравнивает его с Аодхом. Должно быть, они ненавидели друг друга еще сильнее, чем я думал».

— Его ученик, Калан, будет возведен в ранг Великого Друида одновременно с Отелианом. Братья мои, я разделяю ваше горе, но знайте, что эта смерть помогла нам узнать важную вещь: место, где укрылся Маольмордха.

Эрнан снова принялся что-то писать в книге Совета.

— Он в цитадели Шанха. Да-да, в этом легендарном замке. Я и сам думал, что Шанхи не существует, ведь, если верить нашим летописям, никто никогда не мог ее отыскать.

Эрнан согласно кивнул.

— Думается, Маольмордха решил свергнуть Совет, и это самая серьезная угроза за все время его существования, ибо сила и власть отступника увеличиваются с каждым днем. Мы переживаем страшный момент, наше сообщество под угрозой. С одной стороны — Маольмордха, с другой — эта девочка, Алеа.

«Так вот что его заботит — он привлекает наше внимание к Маолъмордхе, но мысли его заняты Алеей. Скорее всего он потому и впал в такую ярость. Поверить не могу, что столь юное создание способно так встревожить старого, опытного и мудрого друида. Воистину поверишь, что девочка наделена силой, а может, она и правда Самильданах».

— Все вы знаете, что она убежала в тот вечер, когда мы решили подвергнуть ее испытанию манитом Габхи. Похоже, кто-то ее предупредил. На следующий день исчезли Фелим и его магистраж, и я совершенно уверен, что именно Фелим помог этому ребенку скрыться при… странных обстоятельствах, о которых я предпочитаю не говорить.

«А ведь это самое интересное! Я не понимаю, как могла девочка сделать то, что она сделала в тот вечер…»

— Вот почему я ставлю на голосование вопрос об изгнании Фелима, который попрал законы Совета и пошел наперекор решению, которое мы приняли. Братья мои, и ты, юный Фингин, поднимите руки, если вы согласны изгнать Фелима.

Руки, одна за другой, начали медленно подниматься — робко, нерешительно. Большинству братьев предстояло впервые голосовать за подобное, и всем было тяжко. Но не подняли руки только Киаран и Фингин. Насчет первого никто не удивился, но взгляды остальных обратились на молодого друида, и он почувствовал, что краснеет.

«Такой способ голосования невыносим. Это наверняка подстроено. Как не подчиниться подавляющему большинству? Если я не подниму руку, наживу врагов, а если подниму, меня сочтут трусом, которому не хватает мужества отстаивать собственное мнение, особенно когда оно идет вразрез с мнением большинства… Тупик. Единственный способ выбраться из затруднения — взять слово, но это будет неправильно воспринято, ведь я даже не гость Совета. Великая Мойра, они все на меня смотрят! Когда же закончится это мучение? Придется говорить — выбора нет».

— Братья, будь Фелим предателем, он не привел бы к нам эту девочку. Он выступал не против вашего решения, но против метода и…

— Довольно! — оборвал его Айлин. — Друид не говорит перед Советом, если его об этом не просят! И уж тем более во время голосования — чтобы не повлиять на мнение голосующих.

«Но ведь не проголосовали только мы с Киараном! Я уже ни на кого не могу повлиять, я всего лишь оправдываюсь! Айлин снова готов на все, чтобы добиться своего. Тем хуже. Я хотя бы попытался».