— Именно! Благодарю за внимание к моим выкладкам. Нам гораздо проще и дешевле создать только орбитальный модуль для обеспечения нормальной жизнедеятельности космонавтов — тяготения и защиты от радиации, чем ещё один на Марсе. Конечно, в спускаемом аппарате и в скафандрах будут содержаться композитные материалы, снижающие воздействие излучений, но центрифугу им точно с собой не дадим. Напротив, обитаемый отсек будет раскручиваться вокруг ступени, возвращаемой к Земле. Да, ожидание будет длительное, но куда более комфортное. И скучать парни не будут. В список оборудования экспедиции войдут беспилотные зонды, управляя ими, космонавты продолжат исследование планеты за пределами точки высадки людей. Мы же знаем, наш единственный марсоход, успешно доставленный на поверхность после двух провалов, двигался крайне медленно и застрял в лощине, преодолев лишь около сотни метров, всё из-за задержки передачи и получения сигналов. Скорость света кажется чудовищно быстрой на Земле, в космосе она воистину черепашья, даже в пределах Солнечной системы. Когда Марс близко, марсоход отправляет картинку и получает обратную команду минут через семь, потом это время стремительно увеличивается, а когда между ним и Землёй находится Солнце, связь пропадает вообще.
— Хрущёв бы сразу сказал: во всём виноват еврей Эйнштейн, выдумавший, что быстрее скорости света ничто двигаться не может, — улыбнулся Шкабардня. — Но поскольку вульгарный антисемитизм у нас преодолён, товарищи, мы вынуждены считаться и с объективными законами физики, и человечества. Как у нас с рыночными законами, Юрий Алексеевич?
— Понимаю, вы о программе «Русь». Общий доклад правительству и для Политбюро запланирован в сентябре, через месяц. Но я уже предварительно докладывал товарищу Александрову, что головной исполнитель проекта, Институт прикладной математики Академии наук, завалил центральную часть дела — постановку задач разработчикам программного обеспечения. Оборудование систем управления закуплено, смонтировано и налажено, но оно способно лишь спускать приказы от вышестоящих нижестоящим. С этим мы прекрасно справлялись, используя банальный и на много порядков более дешёвый телетайп. Нет самого главного — алгоритма управления экономикой. Вышло так, что технари и математики просто задвинули подальше все соображения экспертов из планово-экономических структур и сказали: мы сами с усами. В реальности просто слегка адаптировали под нужды народного хозяйства командный комплекс Министерства обороны, сохранив центральный принцип: хоть умри, но исполни приказ. Гибкости, рыночных взаимоотношений, горизонтальных связей — ноль.
— Надо понимать, все выделенные средства освоены? — председатель Комитета госконтроля учуял запах дичи.
— Конечно!
Александров хмурился, массируя пальцами затылок. Понимал, что первым под раздачу попадёт Котов, но и ему, непосредственному начальнику выскочки член-кора, мало не покажется. И на Гагарина не стоит пенять, промах будет слишком очевиден, если «Русь» запустить в дело, поднимется всесоюзный вой возмущения от попытки загнать народное хозяйство в цифровой концлагерь, поэтому Юрий Алексеевич не имел возможности смолчать, проблеять: в сентябре доложу о ходе работ полностью. Другое дело, что космонавт Гагарин вёл бы себя иначе, а бывший генсек и нынешний член ЦК Гагарин, то есть умудрённый опытом чиновник, весьма своевременно отвёл грозу от себя и подставил других, хоть его Госкомитет по науке и технике не менее руководства Академии наук обязан был надзирать за ходом проекта. Получается — Гагарин проявил бдительность, а академики из АН СССР и функционеры из Совета Министров проспали.
В итоге Политбюро одобрило ход выполнения программы «Аэлита», а для разбирательства по вопросу реализации программы «Русь» постановило создать комиссию и разобраться — в чём дело и кто виноват в срыве сроков. Гагарин, имевший право только совещательного голоса, согласился, конечно, хоть внутри шевельнулось чувство неудобности, он давал Котову время до конца августа, а тут гоп-компания налетит наводить шорох раньше этого срока.
Когда вышли из зала заседаний, Гагарин дал знак Семичастному отойти на шажок в сторону.
— Владимир Ефимович, беда. Дело настолько секретное, что не даём никаким бумагам хода. Вы же, наверно, слышали, на «Салют-13» находится мой сын.
— Да. И что случилось?
— Он смог передать нашим личным секретным кодом. Даже в ЦУПе пока не знает никто. Похоже, метеорит, сильно повредивший станцию и сорвавший нам биологические эксперименты, состоит из химически чистого железа.
— Что в этом странного?
— Абсолютное большинство прилетающего из космоса мусора — каменюги, и их состав несколько отличается от земного. Чистый металл — редкость, хоть и не исключено.
Председатель КГБ недоверчиво вскинул бровь.
— Предполагаете, что метеорит — рукотворный?
