— Обычное место. Открылось, когда я была на пятом курсе, модное. Ну, а идиоты везде попадаются. Давай на «ты»?
— Запросто. И вообще, пока не достала магнитофон или блокнот, расскажи лучше о себе.
— Зачем?
— Соврать? Вру: чтобы лучше ориентироваться — что говорить во время интервью. Или правда: в самом деле интересно. Ты же такая молодая, моих лет. И сразу «Известия»!
— Кто бы говорил, в двадцать два — уже лётчик-космонавт, самый молодой в истории. Не спрашиваю, и так понятно, без поддержки родителей не удалось бы. Не возражай! Да, ты сам — молодец, здоровье железное, способности на высоте, но ровно так же у тысяч других пацанов из ВВС. Но почему-то именно сын человека, первым слетавшего в космос и высадившегося на Луне, выбран из этих тысяч, и не говори мне про совпадение. У меня аналогично.
— Догадался, когда позвонил тебе домой. Взрослый мужской голос с наработанными начальственными нотками послал меня далеко и без хлеба.
— Чёрт… Неудобно как вышло, — с неё чуть спала самоуверенность. — Прости. С ним бывает. Папа — первый заместитель заведующего Отделом оборонной промышленности ЦК КПСС. Главный кандидат на место Дмитриева, того прочат на пенсию.
А он думал — инструктор райкома…
— … Практически твой начальник. Космическая промышленность — Королёв, Реутов, Днепропетровск, Куйбышев — это в его сфере.
— Ничего подобного. Космическая промышленность делает нам железяки и передаёт, эксплуатирует Министерство обороны. Другое подчинение. Но ты права, у него могучая должность. Поэтому поступила в МГУ, отличница, но не лучше тысяч других, всё понимаешь и воспринимаешь как есть, пользуешься положением, но особо не злоупотребляешь, верно?
— Как-то так… Папа до сих пор не может понять, почему твой отец добровольно ушёл с поста Генерального секретаря.
— Ради сменяемости власти. Чтоб не бронзоветь подобно Сталину.
— Мой бы ни за что не ушёл, — она ещё отпила коктейля, клюнула салат, в это время громко заиграла быстрая музыка — Ottawan и их главный хит сезона Hands Up, продолжать серьёзную беседу стало невозможно. — Потанцуем?
В танце Андрей двигался плохо, и виной этому, как ни странно, была крупнейшая родительская фонотека. В школе в старших классах, а потом в офицерском клубе в училище он ставил на дискотеках записи из домашней коллекции, сам выходил на танцпол, только когда заряжал несколько композиций нон-стоп.
Лариса, напротив, демонстрировала потрясающую гибкость и пластику. Ей бы брючки и добавить смелых движений ногами, вообще был бы сногсшибательный успех. После трёх танцев, не дождавшись медленного, вернулись к столику и утоптали остатки ужина, после чего продолжение банкета скомкалось неожиданным образом.
— Лариса Евгеньевна! — наклонился к ней парень с повязкой «комсомольский патруль». — Там на улице настоящий патруль — комендантский, спрашивают военного, который избил студента МГУ и порвал ему штаны.
У Андрея натурально потемнело в глазах. Сколько случаев отчисления из отряда космонавтов из-за таких дурацких случаев!
Лариса сориентировалась моментально.
— Лёнчик! Метнись и принеси его плащ и картуз к служебному выходу.
Точно, служебный — он выход не только из здания, но и из ситуации. Андрей дал сиреневую бумажку официанту и красную Лёнчику. Дверь около грузового люка вывела во двор, пахло осенней сыростью и гнилью. Снова зарядил мелкий октябрьский дождик.
Лариса выпорхнула через пару минут — в чёрном очень импортном плаще и высоких сапожках, раскрыла зонтик.
— Идём через соседний двор, драчун и обидчик студентов. Не будем показываться патрулю.
Скоро впереди показалась светящаяся красная буква «М».
— Раз машину где-то оставил, не проводишь меня на метро? Я живу около станции «Ленинский проспект».
— Может, такси поймаем, спасительница?
— Да ну! Ты и так тридцать пять рублей выложил, хоть набрали мы едва на пятнадцать, — на деньги у Ларисы, похоже, был намётан глаз-алмаз. — Поехали на метро как простые, а не номенклатурные детки.
Уже в вагоне он спросил:
— Интервью не получилось.
— Жалеешь?
— Нет, мне приятно было. Жаль, что слишком быстро закончилось, — он не лукавил, девушка действительно вызывала интерес, правда, не более того, уж слишком много номенклатурной шелухи, этого хватало через край в папином, а ещё более в мамином окружении. — Когда сможем наверстать?
— У меня командировка… Давай ближе к следующим выходным, хорошо?
— Предупреди папу, что «космонавт Гагарин» — не розыгрыш. Иначе тебе самой придётся разыскивать меня через дежурку.
Дом, где жили Гусаковы, был помпезный, высокий, полукольцом охватывающий площадь. У подъезда Андрей снял фуражку и легонько мазнул губами по её щеке. Оправдался:
— Свидание же…
— Какой культурный молодой человек! Подруга говорила, у неё после встреч с милиционером вечно был синяк на лбу от козырька фуражки, когда лез целоваться, не снимая.
Только когда стук сапожек исчез за дверью, Андрей вспомнил, что это не быль, а анекдот. На просьбу снять фуражку милиционер ответил: скажешь мне ещё свисток изо рта доставать?
