— Ты же знаешь про сложности моих отношений с её отцом. И что присутствие этой Ларисы в отряде космонавтов может принести вред. Уже принесло.
— Что ты хочешь?
— Давай немного иначе расставим акценты в твоём выступлении перед комиссией. Я не хочу, чтоб ходили слухи: одна блатная выгораживает другую.
— Нет! — Ксения даже вскочила со стула. — Не проси сделать меня подлость!
— Почему ты её намерена защищать? — спокойно спросил Гагарин.
— Потому что девочка не виновата в твоём конфликте с её отцом. Когда ехали в поезде в Москву, рыдала. Знаешь, почему? Сказала: если бы сломала Гале запястье или хотя бы порвала сухожилия, ту бы не допустили к прыжку, и она бы осталась жива! Я ей: ты — дура? Саму ведь могли отчислить, никакой папашка бы не помог. А она: ну и пусть, человеческая жизнь дороже. Даже такой суки и стервы как Галя. Пойми, Лариса — хорошая, не без тараканов в голове, но своя. И — да, такая же как я блатная, и как Андрей, и мы все хотим доказать, что чего-то стоим сами, не только пользуемся происхождением от высшего коммунистического дворянства.
Она плюхнулась обратно на стул. Глаза, предательски блеснувшие слезами, быстро высохли.
— Значит, на твою помощь рассчитывать не могу. Очень жаль.
— Прости. Сам учил меня всю жизнь — не идти на компромиссы там, где на них нельзя идти. Если я предам Ларису, я предам товарища по отряду космонавтов. Какой тогда из меня самой космонавт?
— Ты знаешь, что она соблазнила Андрея? — походил с последнего козыря Гагарин-старший.
— Да, призналась. Как раз после того, как билась головой о вагонное стекло — почему не искалечила Антипову. У них всё не просто. Андрей увидел её родителей и охренел. Поэтому к ней относится вроде и с чувством, но настороженно. К тому же мама Ларисы была категорически против её поступления в отряд космонавтов, отец костьми ложился: ни слова об этом семье Гагариных, иначе нам сунут палки в колёса. Ты, папа, сунешь.
— Естественно, — он не стал отрицать.
— Увидела Андрея в Звёздном только рядом с тобой, раньше никак не могла с ним пересечься, теперь не знает, как ему глядеть в глаза.
Ксения умолчала, что Лариса просила помощи, и отказать ей было невозможно.
Слушания продлились часов шесть, потом девушек предупредили, что их дополнительно будет пытать военная прокуратура. По факту гибели члена отряда космонавтов возбуждено уголовное дело. Очевидно, что крайними оказались Мисевич и Орлов. Первый отлучился из расположения части без уважительной причины, оставив вверенную группу без контроля, второй не отреагировал должным образом на неадекватное поведение обучаемой и не воспрепятствовал её участию в укладке парашюта. Непонятно, чему её учили в аэроклубе, или, быть может, она что-то забыла или перепутала, но стропы основного парашюта запутались и перекрутились. Ей бы запаса высоты — избавиться от основного, девушка бы спаслась. Даже с частично наполненным куполом имела шанс выжить, не выпуская второй, тем более что внизу лежал снег.
Не повезло.
А потом Гагарина, прихватив Гусакову под руку, отправилась искать Андрея, и поиски быстро увенчались успехом — у макета-тренажёра «Салют-11».
— Привет, братец. С моей спутницей ты очень хорошо знаком, в представлении она не нуждается. Бросай! Есть повод забить на дисциплину и режим. Напиться. У нас в общаге никак. Идём к тебе на квартиру.
Он что-то хотел сказать, глядя на Ларису, и Ксения поняла, что та была права, попросив «невзначай» оказаться третьей при их встрече с Адреем.
— Ну… идём.
— Разве так радуются грядущему визиту прекрасных дам? Кстати, брат, у тебя бухнуть есть? Или девочкам самим…
— Самим! — он, порывшись в кармане, достал два червонца и ключ от квартиры. — Ксю, купи что-нибудь по пути, я присоединюсь.
Когда вышли за КПП особо режимной территории, Лариса заметила:
— Он же практически не пьёт.
— За компанию и от радости, что ты к нему вернулась — сто процентов выпьет. Мужики!
— Мужики…
Что-то роднящее женское-солидарное, уже неоднократно мелькавшее между ними, пронеслось в очередной раз.
Ксения купила бутылку коньяка, в ближайшем магазине он был не очень — только грузинский пятизвёздочный, послусладкое «Советское шампанское», сок, фрукты, колбаску, салат. Не уложившись в андрееву двадцадку, добавила своих. В его квартирке ориентировалась свободно, однажды здесь побывав в начале ноября.
— Смотри, какой эстет! — сказала она, инспектируя морозильник. — Лёд имеется.
— Хорошо, что не обнаружила женские трусики. Андрюша мог подумать, что я его бросила, и выписать себе вольную.
— Женщины вообще-то их уносят их на себе, а если оставляют, то только чтоб позлить жену любовника, — с видом знатока сообщила Ксения.
