— Кавалерию? Люблю гусар! — вздохнула Шадрина. — Жаль, что ни разу их не встречала.
Девочки отнеслись к идее шпионства за мужчинами вполне здраво, сделала вывод Ксения. Никто не испугался, что с ними в одном объёме находится псих. Да и произошедшее выглядит скорее мелкими глупыми шалостями, тот же метан, пока его не накопилось достаточно для взрыва или, тем более, удушья, вызывает эффект лёгкого наркотического опьянения. Может, кто-то стресс снимал?
Жаль, что нельзя сделать самого очевидного — поговорить с Пушкашем и Масютиным. Хотя… Оба наверняка поручатся за своих, так же как она — за девчонок.
Но тогда — кто?
4.
Ларису отпустило на шестые сутки. Отёчность лица не прошла полностью, но в целом она смотрелась, говорила и двигалась вполне удовлетворительно.
Пока европейские женщины занимались гигиеной в своём корабле, а немец наглухо прилип к привезённой экспериментальной установке, Андрей под каким-то предлогом увлёк подругу к стыковочному узлу с приборно-агрегатным отсеком, где, скрытый от нескромных взглядов переборкой, обнял её, обхватив руками и ногами, очень крепко поцеловал.
— Задушишь!
— Откачаю чистым кислородом из баллона.
— Ты сам — мой кислород. Если бы не твоё присутствие, не знаю, как бы выдержала эти дни.
— Ну да, не могла себе позволить распуститься перед парнем. Летела бы с Ксю — расползлась бы как желе?
— Ты что? — она рассмеялась, наверно — впервые, оказавшись на борту «Салют-11». — Ничегошенки мужики не понимают! Неужели не слышал о женском соперничестве? Даже с твоей сестрой, которая и мне как сестра. А если бы в экипаже ещё и мужика, без разницы какого, лишь бы гетеро, то вообще вышла бы коррида.
— Ладно! До жути не хочу тебя отпускать, но нужно плыть к подопечным. Иначе подозрительно. Развлекай их, навёрстывай. Потом сегодня ещё будет время.
— Это приглашение или намёк? Ладно, я полетела. — Лариса медленно отстранилась. — Ты хорошо справился. Если не считать жуткого произношения, когда пытаешься говорить на портовом английском в смеси с немецким.
— Если тебя это возбуждает, попробую в постели сказать «май дарлинг».
Её ступни в белых носках мелькнули в проёме люка, Андрей попытался унять сердцебиение, представляя, что думают операторы в ЦУПе, если кто-то обратил внимание, как прыгнул у него пульс. Возможно — у Ларисы тоже. Ну и пусть завидуют.
Время сеанса с Землёй ещё не пришло, но вызов раздался — с «Салют-12». Засветился экран, на нём возникло лицо Леонова.
— Андрей! — генерал не употреблял позывной, что было странно. — Станции сблизились, выкрути мощность передатчика на минимум. Твои иностранные гости нас слышат?
— Секунду, переключусь на гарнитуру… Нет, обе женщины в дальней части, Гусакова с ними, герр Шнайдер возится со своими приборами.
Картинка пропала, звук стал тише и перебивался помехами. Очевидно, Леонов хотел подстраховаться, чтоб разговор не слышали другие уши — свои или американские. Не факт, что поможет, если где-то близко висит спутник радиоразведки.
— Андрей, у нас неприятности, и с ними поручено разобраться лейтенанту Гагариной. Она заявила, что может понадобиться твой свежий взгляд.
— Братец, привет… — он не видел лица сестры, но радиоэфир и без того донёс её встревоженность. — У нас на станции происходят странные неполадки, первая случилась ещё в твою лунную эпопею. Я сейчас их перечислю, а ты подумай: кто из наших может быть замешан? За месяц к ним присмотрелась, притёрлась, наверняка не замечаю какие-то детали.
Он выслушал перечень поломок и ощутил, как приподнятое настроение, владевшее им после коротких объятий с Ларисой, растворилось как индийский кофе из жестяной банки — без осадка. Конечно, «Салют-12» — грандиозное сооружение с многократным дублированием систем, в том числе систем жизнеобеспечения. Дырка с кулак от метеорита или космического мусора и то не погубит станцию — у космонавтов вдоволь времени, чтоб заткнуть брешь, а если она в труднодоступном месте из-за обилия аппаратуры, то изолировать отсек, спокойно выйти в космос через любой из четырёх шлюзов и неторопливо заварить пробоину, а потом восстановить давление внутри.
И всё равно, вредитель на станции — это очень опасно. Каждый знает общее устройство их космического жилища и, соответственно, наиболее уязвимые места.
Но вредить станции, парящей над Землёй в трёхстах с лишним километрах от её поверхности, самоубийственно для самого диверсанта. Чего он добивается? Какие у него могут быть цели?
— Ксю! Ты исключила хотя бы часть из подозреваемых?
— Леонова и Феоктистова даже не рассматривала. У каждой из моих девушек есть алиби на два или даже три эпизода, они по записям в журналах и близко не могли находиться у повреждённых узлов. Лавейкина ты привёз после двух инцидентов — с водоснабжением и замыканием в питании третьего физического отсека. Сейчас добавились Лебедев и Климук с «Салют-13», они тоже не при делах.
— Их с Лавейкиным — скоро на Землю?
— Нет, сказано — задержаться. Оба точно непричастны, нормальные мужики. Помогут смотреть за остальными. Но это ненадолго. Что-нибудь пришло в голову?
