Исчезновение Паолы не было тайной только для узкого круга лиц - двух-трех работников частного сыска, Боба Хоутона и редактора газеты. Для всех остальных Паола уехала на время, может быть… готовясь стать матерью. С таким предположением как-то обратился к Хоутону младший владелец цирка Пьер Эверфильд, и Боб, сообразив, что эта версия поможет предотвратить газетную шумиху вокруг происшествия, таинственно промолчал и улыбнулся.
Но сегодня утром, зайдя в цирк, Боб был ошеломлен.
- А, мистер Хоутон, - весело приветствовал его Эверфильд-младший. - Я как раз хотел видеть вас. Во-первых, мы получили письмо от вашей супруги. Да где же оно?.. Вот, не угодно ли…
Боб слабеющей рукой взял письмо и жадно прочел строки, написанные таким знакомым, таким близким ему почерком:
«Обстоятельства вынуждают меня временно прекратить выступления в цирке. Боюсь, что это продлится несколько больше сроков, оговоренных в контракте. Чтобы сохранить добрые отношения между нами, перевожу вам неустойку. Мой реквизит можете отправить домой.
Паола Вердини».
- Я знаю об этом, - заставил себя сказать Боб, глядя на подпись: да, это была ее рука! И ее подпись!!
- Это и так ясно, - отмахнулся Эверфильд-младший. - Я хотел попросить вас, мистер Боб, об одном одолжении: уговорите миссис Паолу уступить нам ее реквизит. Хорошо? Видите ли, у нас есть на примете молодая гимнастка… Сами понимаете, дело не должно страдать…
- Реквизит ваш, - торопливо прервал его Боб, испытывая желание немедленно уйти.
- Благодарю, мистер Хоутон. Да… звонил доктор Гровер. Он всюду разыскивает вас. Он лечит нашего беднягу Фери. Гровер просил вас заехать к нему в клинику. Вот адрес… Заодно передайте привет Карлу!
- Хорошо… Прощайте.
- Желаю удачи, мистер Хоутон. Мы сегодня опять трогаемся в путь: что поделаешь - кочевая жизнь!
Клиника Гровера находилась милях в десяти от города, и Боб мог дать волю своим чувствам в быстрой езде.
Приближался час дневного выпуска последних известий - Хоутон включил радиоприемник. Первая же фраза диктора насторожила его; стрелка скорости резко двинулась влево, будто «шевроле» сам сбавил ход под влиянием сенсационного сообщения.
«Русские передали сегодня, - слушал Боб, - о предстоящем полете своей ракеты на Марс. В состав экипажа, кроме командира космического корабля, в недавнем прошлом видного гражданского пилота Андрея Шелеста, входят второй пилот, летчик-космонавт ленинградец Павел Горный, и штурман-космонавт, известный физик москвич Евгений Глебов.
Скорость мысли - вот в чем корень возможного успеха в международном соревновании науки и техники.
Недавно мы сообщали об организации проектной фирмы „Дискавери“, финансируемой виднейшими промышленниками нашей страны. За короткий срок „Дискавери“ превратилась в крупный центр научной мысли, объединивший многих ученых, работающих над проблемами покорения космоса. Но не очень ли долго мы ждем результатов? Сейчас мы познакомим вас с биографиями русских космонавтов…»
Боб улыбнулся: новость вызвала в нем восхищение - он всегда был готов снять шляпу перед величием человеческого разума.
Добравшись до перекрестных эстакад, Хоутон уверенно свернул вправо, к городу, - Роберт Гровер подождет, в редакции он нужнее.
- Здравствуйте, Мод! Надеюсь, шеф у себя?
- О, Боб, как я сочувствую вам. Такое горе, такое горе!..
- Не огорчайтесь, Мод. Что поделаешь, русские тоже деловые люди.
- Ах, я не об этом, Боб.
- АО чем же?
- Бедная миссис Паола… Потерять такую женщину!..
- Потерять?! Что вы имеете в виду, Мод?
- Я только что просмотрела корректуру вечернего выпуска нашей газеты, Боб.
- И что же, черт меня побери?!
- Вся первая полоса посвящена таинственному исчезновению миссис Паолы.
Боб крепко выругался и рывком распахнул дверь кабинета редактора. Шеф, как всегда полный энергии, деловито копался в ворохе бумаг. Его живые черные глаза возбужденно блестели, полное круглое лицо слегка побледнело, а тонкие ноздри хищно раздувались, как у человека, бросающегося в драку.
- Входи, мой мальчик! - весело крикнул он. - Нет ли у тебя еще чего-нибудь новенького, чтобы как можно больше ослабить удар русских?
- Шеф, по какому праву вы разглашаете мою тайну?!
- Спокойнее, Боб. То обстоятельство, что я до сих пор молчал, - лучшее свидетельство моей симпатии к тебе. И видит бог, если бы не очередная сенсация русских…
- Но вы знаете, что сыскное бюро требовало полного молчания: всякий шум мешает делу.
- Знаю, Боб, все знаю.
- Даже так?!
- Не будь сентиментальным, мой мальчик. Дело превыше всего! Мы все живем по законам джунглей, и я презирал бы себя до конца своих дней, если бы в такую минуту не воспользовался этим! Мы начинаем кампанию, равной которой еще не было со времен Аль Капоне.
- А моя Паола?
