— Пито-Као! Дорт! — воскликнул Рязанов.
— У меня в столе уже выросло целое генеалогическое древо этих Дортов, — сказал Козлов. — «Деревце» в общем неплохое, да вот последний плод гнилой — с гитлеровской начинкой. «Ваш» Эмиль Дорт был действительно одним из лучших в Германии укратителей и охотников (немцы мастера в этих делах). А его единственный сын Густав стал преступником.
Козлов рассказал Рязанову о личности Густава Дорта, его карьере, судимости и «помиловании».
— После тюрьмы следы Дорта-микробиолога затерялись, но мы уже знаем, где он; знаем также, что именно Дорт послал Сардова, хотя тот и скрыл от нас имя своего хозяина.
— Все остальное мне понятно, товарищ полковник.
— Теперь, имея перехваченную радиограмму, мы сможем скорее привлечь внимание мировой общественности к «рыбной компании» и начать борьбу, — сказал Козлов. — Но почему все-таки… эта страшная болезнь оказалась только на Пито-Као?..
За два года Дорт хорошо изучил своего компаньона, знал его слабости и отдавал должное его таланту крупного дельца. Но сам оставался для Бергоффа неразгаданным. Радиограмма, случайно перехваченная Хентом, раскрыла глаза Бергоффу: он понял, что Дорт скрывает от него нечто очень значительное, лишь прикрывается вывеской фирмы «Бергофф и K°», заботится только о своих барышах в будущем.
Отношения между компаньонами испортились. Страх обуял Бергоффа: если радиограмма принята на материке и попадет в газеты — доброе имя фирмы пропало, прибыли, как по мановению волшебной палочки, превратятся в убытки!
Неделю Бергофф прослушивал чуть ли не все радиостанции мира и просматривал газеты. «Слава богу! — мысленно восклицал он. — Все тихо… Надо сказать Хоутону, чтобы он ничего больше не посылал в свою газету. Молчание о Пито-Као сейчас дороже золота…»
Но именно в этот день, когда Бергофф облегченно вздохнул, ему принесли корреспонденцию Хоутона. Секретарь вошел в кабинет Бергоффа в такой растерянности, что осмелился обратиться первым:
— Сэр…
— Я вас не звал, — буркнул Бергофф.
— Это очень прискорбно, сэр, но я… Если вы позволите… Прошу прощения, сэр…
— Что у вас в руках?
— О сэр! Необычайно! Соблаговолите прочесть, сэр, и вы сами…
— Да расскажите толком, черт бы вас побрал!
— Я не уверен, что вы поверите мне, сэр.
— Можно подумать, — проворчал Бергофф, — будто я когда-либо верил газетам… Ну, давайте, что вы там такое принесли?
Приняв пачку газет, Бергофф пробежал взглядом первую из них и уже не мог оторваться от пестро сверстанной полосы с броским, ярким заголовком:
Чело магната покрылось испариной.
