Мне снился сон. Я был посередине бесконечного узора, похожего на индийскую цветочную мандалу. Узор был соткан из линий которые светились серебряным как свет звезд, сиянием. И это сияние было холодным и твердым, как лед. Я задергался, попытался привстать и осмотреться, но понял что не могу двинуться. Острый приступ паники, который сменился оглушающим ужасом, когда я понял, что ко мне приближается нечто. Нечто большое, затеняя серебристые линии мандалы, и огромное, как темная планета.
Я задергался сильнее, только для того, чтобы убедиться, что я влип надежно, как муха в янтарь. То что подбиралось ко мне, выбрасывало из себя огромные протуберанцы, сотканные из мрака, и клубящиеся как дым. Я чувствовал на себе взгляд тысячи глаз, и слышал сотни голосов. И все они были безумны.
Я понял, что как только «это» доберется до меня, меня не станет. И тогда я использовал свою способность «проникновение в суть». Просто потому, что это единственное, что я мог сделать. И лишь полнее ощутил бесконечное безумие и всепоглощающую тьму, что приближалась ко мне. Но это безумие было… Иронично? Тьма заметила эту мою попытку посмотреть в неё. И посмотрела на меня в ответ.
Ужас достиг такой силы, что я забеспокоился и за свое душевное здоровье. Просто, чтобы разрядить обстановку, я сказал:
— Простите, а не подскажите как пройти в библиотеку?
На томительно долгую секунду все замерло.
А потом, так, как это бывает во снах, обстановка сменилась. И вот, я уже сижу в большой комнате, стены которой тонут во мраке. Надо мной висит яркая лампа. Я щурюсь от света, опускаю взгляд вниз, и вижу блестящие металлические кандалы на руках, пояснице и ногах, которые плотно фиксируют меня на привинченном к полу серебристом стуле. Пол из тускло поблескивающего черного мрамора, покрытый узорами из серебрянной проволоки. Меня неожиданно сильно заинтересовал этот узор, но я вижу лишь несколько пересечений, и множество линий теряющихся в темноте, за пятном света.
Я пропускаю момент, когда появляется мой собеседник. И опять, как это бывает во снах, я знаю что надо делать. Это собеседование.
Мой собеседник сидит на стуле с высокой деревянной спинкой. Я не вижу его лица. Я вспоминаю что у меня есть еще один козырь, и пытаюсь призвать паука. Ничего не происходит. Мой интервьюер, неодобрительно качает головой, и извлекает из воздуха папку.
Это серая бумажная папка, с надписью «дело». В таких хранились бумаги еще при советском союзе. Она выглядит чуждо в тонких холеных пальцах с невероятно длинными, как будто акриловыми накладными ногтями. Вернее когтями — я вижу хищный изгиб. Человек в стуле с высокой спинкой лениво листает листочки папки, где как я знаю, вся моя жизнь.
— Простите, а у вас курить можно? — говорю я, когда дальше молчать уже не могу. Голос у меня неожиданно звонкий и приятный. Никогда раньше этого не замечал. Мой интервьюер встает, и делает шаг, и оказывается рядом. Это должно быть странно, потому как сидел он шагах в десяти. Но мне все равно. Длинный черный коготь показывает на табличку слева от меня, которую я до этого почему-то не видел. Табличка выдержана в соответствующем комнате стиле — строгая, черная, с серебристыми буквами. Он медленно вращается, потому что висит только на одной серебристой струне, теряющейся в темноте наверху.
«У нас не курят сигареты» — гласит надпись на табличке. Я поворачиваюсь обратно к собеседнику как раз чтобы увидеть, как он достает из стильного, тонкого золотого портсигара огромный косяк. Косяк размером и формой похож на куриное бедрышко из Макдональдса, и это скорее в нем можно было спрятать портсигар, а не наоборот. Я протягиваю руку, которая оказывается свободной, беру косяк. Он уже зажен, и пахнет ярким солнечным днем, морем и фруктами. Затягиваюсь как в последний раз. Табличка медленно поворачивается второй стороной, на которой тоже есть надпись.
«Будьте вежливы, и не задерживайте самокрутку» — прочитал я. Я закашлялся, и передал самокрутку обратно. Мой интервьюер снова сидел в своем пафосном стуле в десяти шагах от меня. Но взять из моей руки самокрутку просто протянув руку, и затянуться, ему это не помешало.
— Должен сразу сказать, мне очень нужна эта работа — выдал я, и понял что меня накрыло. Дым, который я выпустил из себя, был серебристым как узоры на полу, и пах фруктами и сладостями. — Задавайте ваши вопросы, я готов. Что там модно? Ставить людей в нелепые ситуации и смотреть как он реагирует? Типа меня уменьшили и засунули в блендер, который через пять секунд включится, и типа, мои действия? — мой молчаливый собеседник покачал в воздухе рукой. Я расценил этот жест как снисходительный.
— Ладно согласен. Мы же тут все серьезные люди. Поговорим о том, что я могу вам дать. — Я хихикнул — Ну тут я не на все согласен. Вы кстати, мужчина или женщина?
Человек в кресле глубоко затянулся, спалив косяк до основания, выбросил окурок, и выпустил дым, как мне показалось, из десятка дыр в теле. А потом повторил свой жест рукой. На этот раз я перевел его, как «не важно».
