– Мы за собакой пришли, – поздоровавшись, сказал Алексей. – Командир велел мне ее куда-нибудь определить. Вот, Салават возьмет.
Доходяга, стоявшая рядом с Марусей, будто чувствовала, что гости и хозяйка говорят о ней, и ничего хорошего от этого разговора не ждала. Она потерлась о Марусины ноги и негромко тявкнула.
– Ну, прости нас, прости, пожалуйста, – присев перед собакой на корточки и гладя ее по голове, чуть не плача, причитала Маруся. – Пойми, моя хорошая, мы уезжаем далеко-далеко отсюда и взять тебя с собой никак не можем.
Доходяга, тихонько поскуливая, смотрела на хозяйку печальными глазами. Когда та последний раз провела ладонью по ее голове, по щекам псины прокатились две скупые собачьи слезинки.
У Маруси разрывалось сердце, когда мужчины за поводок, накинутый Доходяге на шею, волокли со двора скулившую, упирающуюся всеми четырьмя лапами собаку. Но – что поделаешь? – не брать же ее в столицу.
Утром пришла подвода, чтобы отвезти Аркадия и его жену до станции, от которой начинался их путь к Стерлитамаку, а оттуда – к Москве. Тощую, понурую клячу держал под уздцы Алексей.
– Вы не знаете, как там наша собачка? – спросила у него Маруся.
Чоновец молча пожал плечами и отвернулся.
– Скажите, а Салават один живет или у него семья? – не отставала девушка.
– Какой там «один»! – ответил Алексей. – У него жена, мать старая и ребятишек то ли пятеро, то ли шестеро, не помню точно.
– Господи! Им самим, небось, еды не хватает, а они еще собаку взяли! – всплеснула руками Маруся. – Чем же они ее кормить-то будут?
– Так не они ее, а она их накормит, – ухмыльнулся Алексей.
– Как это? – не поняла Маруся.
– Как-как! Сварят и съедят. Неужели непонятно? Может, съели уже…
Маруся потеряла дар речи. Округлившимися от ужаса глазами она смотрела на Алексея и лишь едва шевелила губами, пытаясь что-то сказать или спросить.
– А вы думали, они псину вашу для забавы взяли? – снова невесело ухмыльнулся чоновец.
– А Аркадий знал? – наконец, вымолвила Маруся.
Алексей опять неопределенно пожал плечами:
– Он попросил меня найти кого-нибудь, кто бы ее взял, я и нашел. Не Салават, так другой бы взял. Для того же самого. Тут почти всех кошек и собак уже съели.
Он с жалостью посмотрел на побледневшую, стоявшую в оцепенении жену своего командира и сказал:
– Да не убивайтесь вы так. Может, собачка ваша детям жизнь спасла.
– Ну, что – едем? – раздался веселый голос вышедшего из дома Аркадия…
«Ничего хорошего в этой Башкирии не было, – очнувшись после растревожившего ее сна, – подумала Маруся. – Голод жуткий. На людей смотреть страшно: худые, изможденные, двигаются, словно тени. Даже Доходягу нашу съели…»
Ее мысли прервал ловко спрыгнувший с верхней полки Аркадий. Он сел рядом с женой, посмотрел на часы и виновато улыбнулся:
– Ничего себе – больше трех часов проспал! Небось, думаешь: «Что за муж мне достался – дрыхнет и дрыхнет!»
– Ничего такого я не думаю, – улыбнулась в ответ Маруся. – Сколько надо, столько и спи. Ты ведь так мало отдыхаешь.
– Что верно, то верно. Как в армию ушел, только в поездах и отсыпаюсь, – не стал возражать Аркадий.
Он обнял жену за плечи и спросил:
– Ну, как ты тут? Не замерзла?
– Нет, – ответила Маруся. – Только есть очень хочется.
– К Кургану подъезжаем. На станции разживемся кипяточком и поедим, – пообещал Аркадий.
Через несколько минут поезд, давно уже замедливший ход, громко заскрипел тормозами и остановился.
«Интересно, а в Сибири много еще банд осталось? –подумала Маруся, проводив взглядом отправившегося за кипятком мужа. – Может, пока мы туда доберемся, их все уже уничтожат? А то ведь с ума сойдешь, пока он за бандитами гоняется…»
Красноярск встретил Голиковых бодрящим февральским морозцем, ослепительно-голубым небом и пышными сугробами.
– Скажите, как пройти на Советскую? – спросил Аркадий у озирающегося по сторонам одетого в тулуп мужика, видно, выискивающего кого-то в потоке покинувших поезд пассажиров.
– На Советскую? – переспросил тот. – Это на Воскресенскую, что ли?
Аркадий пожал плечами.
– Ну да, откуда бы вам знать… Дайте сообразить, – продолжая озираться, сказал мужик и, немного подумав, «сообразил»:
– Точно! Воскресенская – это теперь Советская. Только она длинная. Вам дом-то какой нужен?
– Нам нужен штаб ЧОН Енисейской губернии, – ответил Аркадий.
Мужик сморщил лоб и снова задумался.
– Вы подскажите, как на Советскую выйти, а там уж мы сориентируемся, – поторопил его Аркадий.
– Вот я и думаю, как вам подсказать, – развел руками мужик. – Раньше я бы вам сказал: «Идите по Щеголевской». А теперь что?
– Что? – начал нервничать Аркадий.
– Что-что! – передразнил его мужик. – Теперь и не выговоришь, как она называется. Карла какая-то… Карла…
– Карла Маркса? – предположил Аркадий.
– Да нет, хуже, – отмахнулся мужик и вдруг, расплывшись в улыбке, распахнул для объятий руки, на которых тут же повисли двое радостно верещавших ребятишек.
Следом за детьми к мужику со словами: «Соскучились по дедушке!» – подошла улыбающаяся женщина в накинутой поверх шубы теплой шали.
