Гайдзин полностью

Этим же утром раздался жизнерадостный стук в дверь, и в комнату вплыла Анжелика, вся цветущая, живое воплощение здоровья, в новом шикарном наряде: бледно-лиловом платье, зонтик от солнца, шляпка с перьями, перчатки, легкая шаль на плечах.

– Здравствуй, моя любовь, привет, Джейми, как вы сегодня себя чувствуете? О Малкольм, я так довольна, что вижу тебя. – Она наклонилась к кровати и нежно поцеловала его. – О, chéri, как я по тебе скучала. Милый мой бедняжка, – продолжала она почти без остановки, – доктор Хоуг сообщил, что ты провел скверную ночь, несчастный ты мой, и не сможешь пойти сегодня на вечеринку к сэру Уильяму, поэтому я подумала, что загляну к тебе просто так и посижу с тобой до обеда… Малкольм… Как тебе нравится мое новое платье? – спросила Анжелика.

– Да? – тут же ответил Струан, собираясь с мыслями. Сердце его гулко стучало, напоминая, что он допил последние остатки снотворного, которое оставил ему Хоуг, и что надо будет попросить А Ток достать еще – всего на день, ну, может, чуть дольше. – Я тоже рад тебя видеть… Оно изумительно, как и ты сама.

– Ну что же, я пойду, тайпан, – вставил Макфей, видя, каким счастливым стал Струан, и радуясь за него, хотя все еще потея. – Ребята из Тёсю внизу. Так я с ними двигаюсь дальше?

– Как мы решили. Хорошо, еще раз спасибо, Джейми. Дай мне знать, как пойдет это дело.

– Малкольм, – поспешно произнесла Анжелика, – пока Джейми здесь… Помнишь, ты просил меня напомнить тебе, когда мы соберемся все вместе, о моем… небольшом содержании.

– Ах да, конечно! Джейми, – начал он со щедрым видом, когда она взяла его за руку, и ее открытое удовольствие низринуло минувшую ночь во тьму забвения. «Навечно, – в упоении подумал он. – Этой ночи никогда не было!» – Заноси расписки моей невесты на мой счет, – распорядился он, и это слово отдалось в нем счастливой болью. – Ангел мой, просто подписывай счета, все, что ты захочешь. Джейми позаботится о них.

– Спасибо, chéri, это чудесно, но, пожалуйста, не могу ли я получить немного денег?

Малкольм расхохотался, Джейми тоже улыбнулся.

– Они здесь не нужны, расплачиваться наличными совсем не обязательно. Никто из нас не носит с собой денег.

– Но, Малкольм, я…

– Анжелика, – сказал он, и его голос зазвучал тверже. – С помощью расписок мы расплачиваемся за все, в клубе или в любом магазине Поселения. Так поступают все, даже в Гонконге, как ты, разумеется, помнишь. Это не дает возможности продавцам обманывать нас, и ты всегда знаешь, где и сколько потратил.

– Но у меня всегда были с собой деньги, chéri, собственные деньги, чтобы оплачивать свои счета, – сказала она, внешне демонстрируя полную искренность, – и поскольку мой отец… Ну, ты понимаешь.

– Оплачивать собственные счета? Какой ужас! Как такое могло прийти тебе в голову? Для порядочного общества это что-то неслыханное. Вот что, ни о чем не тревожься, – произнес он, улыбаясь ей, – это все мужские заботы. Расписки все отлично здесь решают.

– Может быть, у французов все по-другому, мы всегда держим при себе наличные и…

– Как и мы в Англии или в любом другом месте, но в Азии все просто подписывают счета. Если ты хочешь что-то купить, что угодно, просто распишись за этот товар – даже лучше: нужно изготовить для тебя личную печать. О, мы подберем тебе изумительное китайское имя. – Он имел в виду маленькую печатку, обычно прямоугольный кусочек слоновой или иной кости, нижнюю поверхность которого покрывали затейливо вырезанные китайские иероглифы, обозначавшие звуки, из которых состояло имя владельца. Прижав ее сначала к подушечке с тушью, а потом к бумаге, можно было получить уникальный отпечаток, который почти невозможно было подделать. – Джейми позаботится об этом.

– Спасибо, Малкольм. Но тогда, ну, можно мне открыть свой счет, chéri, знаешь, я очень хорошо умею распоряжаться деньгами.

– Я не сомневаюсь, что это так, а сейчас не забивай всем этим свою очаровательную головку. Когда мы поженимся, я устрою все по твоему желанию, но здесь в этом счете нет никакой надобности.

Она почти не слышала того, что говорила, развлекая Струана сплетнями из французской миссии, газетными сообщениями и тем, что ее парижская подруга написала ей о великолепном особняке – во Франции их называли отелями – на Елисейских Полях, принадлежавшем одной графине, который скоро будет выставлен на продажу так недорого, роняя в его сознание зерна их славного будущего, заставляя его смеяться, ожидая, когда он устанет и его начнет клонить в сон, и тогда она оставит его, чтобы пообедать в клубе с французскими офицерами, потом покататься с ними и с несколькими морскими офицерами-англичанами верхом на скаковом кругу ипподрома, потом будет сиеста, а потом она будет готовиться к приему у сэра Уильяма – почему бы ей в самом деле не пойти туда? Но сначала она вернется, чтобы пожелать спокойной ночи своему будущему супругу.