– Это будет скоро. Последнее: лекарство. – Она опустила руку рядом со столиком. Небольшой сверток был аккуратно завязан в квадрат простого шелка и выглядел нарядно, как дорогой подарок. – Слушайте внимательно. – Снова ее наставления были ясны и понятны. Она заставила его повторять их, пока не убедилась, что он запомнил все правильно.
– Райко-сан, пожалуйста, говорить правду, лекарство опасное, да, нет?
– И-и-и-и, правду? Разве я не серьезный человек? Я Райко Трех Карпов. Разве я уже не говорила вам? Конечно, оно может быть опасным, и, конечно, оно не опасное! Это обычная проблема, которая постоянно случается у всех девушек, и лечение редко бывает проблемой. Ваша принцесса молода и здорова, поэтому все должно пройти легко, без всяких проблем.
– Принцесса? – Его черты стали жесткими. – Вы знаете, для кого это?
– Догадаться было нетрудно. Сколько в Поселении женщин, достаточно дорогих для вас, чтобы вы взялись им помогать? Не тревожьтесь, старый друг. Тайна со мной остается тайной.
Помолчав немного, он спросил:
– Какая проблема возможна?
– Боль в животе и никакого результата, просто сильное недомогание. Тогда мы должны будем попробовать еще раз, с более сильным лекарством. Если и оно не сработает, тогда есть другой способ.
– Какой?
– Об этом еще будет время поговорить. – Райко со спокойной уверенностью похлопала рукой по свертку. – Тут должно быть все, что ей понадобится.
– Вы понимаете, Анжелика?
– Да, Андре, – ответила она, не сводя глаз с шелкового свертка.
Ее спасение лежало у него на столе. Они разговаривали вполголоса, хотя дверь в кабинет была закрыта от посторонних ушей.
Его часы пробили десять раз.
Он с сомнением посмотрел на нее:
– Мама-сан сказала мне, что было бы лучше, если бы ваша горничная осталась с вами.
– Это невозможно, Андре. Нельзя доверять А Со или еще кому-то. Разве вы не объяснили ей этого?
– Да, но она так сказала.
С другой стороны коридора до них доносились приглушенные голоса и смех мужчин за обеденным столом, который она только что покинула, – Сератар, Вервен, Дмитрий и несколько французских офицеров, – сказав, что устала и хочет лечь пораньше. Направляясь в свои комнаты, она, по предварительной договоренности, случайно увидела Андре в его кабинете.
– Нам… нам нужно проверить, всё ли тут на месте.
Он не сделал никакой попытки развязать сверток. Вместо этого он нервно теребил шелковый кончик:
– Если А Со не будет, чтобы помочь, кто… кто уберет… бутылочки и травы и… вы же не можете оставить их на столе, и кто приберет за вами?
На мгновение в голове у нее все перепуталось, потому что она, какая глупость, не подумала заранее, как справиться с этой проблемой.
– Я… Мне не понадобится помощь, не будет… ничего, кроме бутылочек и трав… и полотенец. Я не могу доверять А Со, это же очевидно, что я не могу доверять ей, и вообще никому, только вам. Помощь мне не понадобится. – Ее нетерпение приступить к лечению и навсегда покончить с этим перекрывало все тревоги и опасения, роившиеся вокруг нее. – Не тревожьтесь, я запру дверь на задвижку и… и скажу ей, что встану поздно и чтобы она меня не беспокоила. Я… это ведь должно кончиться через несколько часов, к рассвету, да?
– С Божьей помощью, да, так мне сказала мама-сан. Я все же думаю, что вам следует рискнуть и оставить А Со.
– У вас словно разум помутился, да, определенно. Вы единственный, кому я могу доверять. Рано утром постучите ко мне, вот так. – Она стукнула по столу три раза, потом еще один. – Я открою только вам. – Она нетерпеливо развязала шелк. Внутри оказались две бутылочки с пробками и пакет трав. – Я выпью одну бутылочку прямо сейчас, а потом…
–
– У меня есть несколько швейцарских шоколадок, которыми меня угостил мсье Эрлихер, они подойдут?
– Да, конечно. – Он достал носовой платок и вытер им вспотевшие руки, его воображение рисовало ему яркие картины, одна ужаснее другой. – Когда настой будет чуть теплым, скажем через полчаса, выпейте по глоточку половину – вкус у него тоже будет неприятным. Потом расслабьтесь и ждите, лягте спать.
– Наступит какая-нибудь реакция, почувствую ли я сразу что-нибудь?
– Нет, я уже говорил вам, нет! Мама-сан сказала, что, как правило, ничего не происходит в течение нескольких часов – это должно быть похоже на… на сильную колику в животе. – Чем больше он говорил об этом, тем меньше ему нравилось, что он оказался замешанным в это дело.
«А вдруг что-то пойдет не так?
