«Летящее облако» принадлежал к их флоту клиперов, один из двадцати двух кораблей. На длинных океанских маршрутах клиперы, трехмачтовые короли морей, были гораздо быстрее, чем неуклюжие пароходы, которым приходилось брать на борт и экономить уголь. Груз его состоял из чая, шелка и пряностей – эти товары, дорогие сами по себе, теперь, из-за войны в Америке, поднялись в цене астрономически, особенно если их удавалось сбыть южанам.
– Страховка не покроет убытков, не так ли?
– Боюсь, что нет. Никогда их не покрывала, даже Ллойдовская. Они могут даже объявить это актом войны. Там военная зона.
– Ай-йа! Это влетит нам в копеечку. Чертовски жалко команду. Капитаном на нем был Карадок, не так ли?
– Да. Должно быть, они попали в ураган – сообщали сразу о нескольких в районе Гавайских островов, хотя в этом году они пришли позже. Вторым помощником там служил мой двоюродный брат, Дункан Макгрегор.
– О, очень жаль. – Еще больше расстроенный, Струан бросил взгляд на бюро, где его ждал эликсир. «Интересно, не проглотили ли те же штормы и „Леди Саванны“ вместе с юным Педрито Варгашем и нашим заказом на пять тысяч ружей», – рассеянно подумал он. Это напомнило ему о чем-то очень важном. – Те пушки в Мирс-Бее, они ведь не через нас были проданы, нет?
– Насколько я знаю, нет, – сказал Джейми; обычный ответ на подобный вопрос.
Оба знали о крупных сделках на поставку оружия с китайскими торговцами, которые всегда представляли правительство маньчжуров. Что случалось дальше, после доставки груза в Кантон или Шанхай, было совсем другим вопросом.
Малкольм думал: «Я готов поставить пятьдесят „мексиканцев“ против доллара, что они прошли через нас, тем или иным способом». Он был посвящен в один из внутренних секретов компании Струана: существовали зыбкие дружественно-враждебные отношения между Благородным Домом и живущими на море Белыми Лотосами У Чоя, начатые его дедом и продолженные его отцом. «Как быть мне? Что мне с ними делать?» – спросил он себя, и вдруг Иокогама разом смертельно опротивела ему, и его охватило страстное нетерпение принять мантию и все секреты его деда и встретиться с матерью лицом к лицу.
– Через неделю или чуть больше, – пробормотал он.
– Тайпан?
– Нет, ничего. Что еще, Джейми?
Джейми начал обычную литанию о падении цен на товары, которые они продавали, и о повышении цен на товары, которые им приходилось покупать, о прибавке за риск, которой требовали их матросы: многие из них были англоамериканцами по происхождению и их насильно вербовали на бродяжничающие, мародерствующие военные корабли как Севера, так и Юга.
– Я мог бы продолжать вечно, тайпан. Россия и Франция опять лезут в драку, поэтому Европа снова сидит на пороховой бочке. По всей Индии мусульмане и индусы убивают, режут друг друга, сжигают посевы. Весь мир сошел с ума. – Он нерешительно помолчал. – Более срочное: банк «Виктория» снова написал о долговых обязательствах за нашей подписью, которые они имеют. Срок оплаты истекает…
– Я все это знаю, и они могут идти к черту. Этот банк под каблуком у Брока, они спустили нас в сточную канаву, финансируя финт Брока с гавайским сахаром, они открыто намерены разорить нас. Пусть все они катятся к чертям собачьим. – Голос Малкольма сел. В животе разрасталось дерево боли. – Я, пожалуй, закончу сейчас всю эту бумажную работу, на случай если «Ведьма» уйдет с отливом. Почему ей приказали обернуться так быстро?
Джейми подумал мгновение, потом пожал плечами:
– Не знаю, но я согласен: любая новость, имеющая отношение к Броку, – это плохая новость.
Собрание в клубе очень скоро сбилось в обычную орущую, сыплющую ругательствами, злобную массу людей. Атмосфера быстро накалялась, ибо все много пили, много говорили, никто никого не слушал и всех смыкала друг с другом одна-единственная тема.
Норберт Грейфорт, отчаявшись добиться проку, протолкался через толпу из угла бара, где он начал собрание, и направился к Малкольму Струану, который сидел у двери, Джейми рядом с ним. Дмитрий окликнул его:
– Ну что, конца не видно, Норберт?
– Чего ты хочешь, Дмитрий? Все будут решать тайпаны, как всегда решали. Пойдем-ка, Джейми, ты и… – Норберт собирался воткнуть Малкольму еще одну иголку, назвав его юным Струаном, но вспомнил очень недвусмысленную и ядовитую угрозу сэра Уильяма не провоцировать его на людях или пенять на себя. Больше того, он чувствовал, как письмо Тайлера Брока прожигает ему карман. Он опустил глаза на Малкольма и сказал вежливо: – Не будете ли вы оба добры присоединиться ко мне – пара слов наедине, а? Ты тоже, Дмитрий.
Малкольм ожидал, что Норберт просто пройдет мимо с коротким кивком.
– Конечно. Где? Снаружи?
– В моем кабинете, если вам угодно.
Они вышли за ним следом. Все держались настороже.
– Это правда, что «Океанская ведьма» отплывает с отливом? – спросил Малкольм.
– Да.
– Почему так быстро, Норберт? – поинтересовался Дмитрий.
– Приказ Тайлера. – Норберт заметил, как на лицо Струана легла тень при этом имени, и улыбнулся про себя.
