Вчера он получил открыто враждебное письмо от банка «Виктория», центрального банка Гонконга, подконтрольного Броку. Это была копия письма, направленного Тесс Струан, директору-распорядителю, «Струан и Ко». На его копии стояло: М. Струану, эсквайру, Иокогама, только для информации:
«Чёрт с ними, с этими вшивыми ублюдками, — с уверенностью подумал он, — я найду способ перехитрить и их, и всех Броков. Убийство Норберта станет хорошим началом. У нас отличные управляющие и сотрудники, наш флот по-прежнему самый лучший и наши капитаны преданы нам».
— Не обращай внимания на Броков и всякие слухи, Эйнджел, мы сумеем с ними справиться, всегда справлялись. С началом гражданской войны в Америке наши прибыли взлетели вверх невероятно. Мы помогаем Югу вывезти хлопок через блокаду северян для наших фабрик в Ланкашире и везем обратно весь порох, боеприпасы, ружья, пушки, какие только способен произвести Бирмингем, половину для Юга, половину для Севера — вместе со всем остальным, что наши фабрики могут изобрести и предоставить: паровые машины, прессы, туфли, корабли, сургуч. Британия — гигантский производитель, Анжелика, более половины всех промышленных товаров в мире изготовлены у нас. А потом, у нас есть ещё торговля чаем и поставка бенгальского опиума в Китай, невиданный урожай собран в этом году — у меня есть идея, как закупить индийский хлопок, чтобы восполнить недопоставки из Америки, и вместе со всеми нашими обычными грузами... Англия самая богатая и самая процветающая страна на свете, и ты прекрасна.
— Благодарю вас, добрый сэр! Je t'aime — я действительно люблю тебя, Малкольм, я знаю, я очень трудное создание, но это так, и я буду тебе чудесной женой, я обещаю и...
Он тяжело поднялся из своего кресла и заткнул ей рот поцелуем — крепкий запах сигар и помады был мужественным и приятным. Руки, обнимавшие её , были мускулистыми и сильными, одна скользнула ей на грудь, и она почувствовала её тяжелую огрубелость, жесткие губы с едва уловимым привкусом бренди. Полная противоположность ему.
«Забудь о нем», — зашептали голоса.
Я не могу, пока ещё нет.
Склоняться над ней вот так было чудовищным напряжением для его раненой спины и мышц живота, поэтому он с усилием выпрямился, хотя с радостью овладел бы ею сейчас, согласись она на это, несмотря на любую боль.
— Чем скорее мы поженимся, тем лучше, — сказал он, уверенный, что почувствовал, как её губы, грудь и тело ответили на его ласки.
— О да, пожалуйста, да.
— На Рождество. Это уже в следующем месяце.
— Как ты думаешь... присядь, дорогой, отдохни немного. Не следует ли нам обсудить... когда мы должны вернуться в Гонконг?
— Я, я ещё не решил. — Радостная безмятежность оставила его, когда он подумал о встрече с матерью.
— Может быть, нам следует отправиться на следующей неделе и...
— Не раньше чем я буду здоров. — «И перестану принимать болеутолитель, — подумал он, и внутри у него все заскрежетало, — тогда я смогу справиться с ней, с Броком и с этим проклятым банком. — Перед самым приходом сюда он принял вторую дозу за день раньше, чем обычно. — Я выпью ещё одну перед сном, тогда начну завтрашний день с полными силами. Отныне одна доза в день — и все. Сегодня у меня все равно не получилось бы начать — тут и прошлая ночь, и ссора с Норбертом, и... в общем, вчерашний день выдался совсем ни к черту».
— Не ломай над этим свою очаровательную головку.
— Но я так волнуюсь за тебя. Малкольм, я бы ни в коем случае не хотела ни во что вмешиваться, но я и вправду волнуюсь за тебя. И есть одна вещь, о которой, я чувствую, я должна сказать, — осторожно произнесла она. — Эта размолвка между тобой и Джейми. Не могу ли я чем-нибудь...
Она замолчала, увидев его неожиданную улыбку.
— С Джейми теперь все в порядке, дорогая. Это сегодняшняя хорошая новость. Сегодня я послал за ним, и он извинился, что был так упрям. Он даже повторил свою клятву поддерживать меня во всем. Во всем.
— О, это чудесно. Я так рада.
Он как раз собирался идти сюда, когда Джейми Макфей попросил принять его.
