Гайдзин полностью

Поверь, все это делается ради твоего собственного блага, мой сын. Мне жаль это говорить, но девушка из скверной семьи — до нас дошли слухи, что власти французского Индокитая сейчас преследуют её отца за подлог, и ты уже знаешь, что её дядя сидит в долговой тюрьме в Париже. Если она тебе необходима, сделай её любовницей, хоть я и очень не одобряю этого, но ты лишь наживешь себе ещё большие неприятности, в этом я уверена. Я, разумеется, никогда её не приму.

Надеюсь, я буду иметь удовольствие видеть тебя до Рождества, когда эта печальная история будет уже позади. Я бы написала тебе о подлых Броках, но это следует улаживать здесь, а не в Иокогаме. Твоя любящая мать.

Слова «P.S. Я люблю тебя» стояли в конце, значит, никакого тайного послания не было.

Он медленно разорвал письмо на мелкие кусочки. То, что он настолько хорошо владел собой, доставило ему удовольствие, но не погасило в нем бешенства от того, что она объявила ему шах и мат.

— Эта женщина, — пробормотал он, не подозревая, что говорит вслух, — эта женщина ведьма... ведьма, порожденная дьяволом, колдунья, как она могла знать...

Макфей смотрел и ждал, глубоко озабоченный. Когда к нему вернулась способность рассуждать, Малкольм спросил:

— Что в газете?

Заметка была короткой:

Миссис Тесс Струан, исполняющая ныне обязанности главы торгового дома «Струан и К^о», объявила сегодня, что «Благородный Дом» проведет большое празднество по случаю исполнения её старшему сыну Малкольму двадцати одного года и его официального назначения тайпэном 21 мая будущего года.

— Что ж, Джейми, — произнес он с горькой улыбкой. — Не много осталось такого, что бы она ещё могла сделать, дабы подорвать мой авторитет, а?

— Да уж, — ответил Джейми, всем сердцем сочувствуя ему. Малкольм видел корабли и горизонт, а за ним — Гонконг, и

Пик, и всех своих друзей, и врагов. Теперь она стояла первой в этом списке.

— По-своему это забавно. Несколько мгновений назад я летел на гребне волны... — Тусклым голосом он поведал Джейми о своей великой идее, об отказе Твита и все о замечательном плане Небесного Нашего. — Теперь это хлам.

Джейми был потрясен так же, как и Малкольм. Он словно никак не мог заставить свой мозг работать.

— Может быть, может быть, Твита ещё можно уговорить. Может быть, подношение церкви...

— Он отклонил его. Как и отец Лео.

— Господи Иисусе, ты и его просил?

Малкольм рассказал ему об этой встрече, поразив Джейми ещё больше.

— Боже всемогущий, тайпэн, если вы так настроены на это, что решились на такое... может быть... мы найдем другого капитана.

— Надежды на это немного, Джейми. В любом случае Небесный Наш подчеркнул, чтобы я хранил все в тайне до самого конца, в особенности от сэра Уильяма, который имеет право запретить венчание, поскольку Анжелика и я несовершеннолетние. А если она официально известила его, ему придется рассказать обо всем Сератару. Она выиграла... Будь она проклята!

Он опять устремил взгляд за горизонт. В прошлом, когда случалось большое несчастье, когда, например, утонули близнецы — хотя она никогда не говорила этого прямо, ему всегда казалось, что она винит в этом его, что, если бы он каким-то образом был там, трагедии бы не произошло, — он чувствовал, что к глазам подступают слезы, как сейчас, но прогонял их назад, и от этого боль становилась сильнее, а ощущение, что он задыхается, ещё ужаснее. Он поступал так потому, что «тайпэн никогда не плачет». Она постоянно вбивала ему это в голову. Это были её первые слова, которые он мог вспомнить: «Тайпэн никогда не плачет, он выше этого, он продолжает бороться, как Дирк, он несет свой крест». Она повторяла их снова и снова, хотя отец всегда так легко начинал плакать.

Я никогда не понимал, с каким презрением она к нему относилась.

Она никогда не плакала, я не помню ни единого раза.

Я не заплачу. Я буду нести свой крест. Я поклялся, что буду достоин называться тайпэном, и я буду достоин. Никогда больше она не будет для меня мамой. Никогда. Тесс. Да, Тесс. Я вынесу это.

Его взгляд остановился на Джейми, он чувствовал себя таким старым, таким одиноким.

— Пойдем на берег.