Пока мысли сменяли одна другую в её голове, она поставила разогревать рисовую кашу, приготовила чай и отнесла чашку в ванную, где Койко заканчивала мыться из ведер с горячей водой, в которую для аромата были добавлены цветочные настойки. Воду доставили на рассвете через маленький люк, чтобы не пролить ни капли и не потревожить гостей. Ночные вазы убрали тем же способом.
— Я надену коричневое кимоно с карпом, — сказала Койко, с благодарностью делая глоток: нежную кожу стягивало на холодном воздухе, как она ни заставляла себя притворяться, что холода не существует, — и золотистый оби.
Сумомо поспешила выполнить приказание, хотя сердце у неё все ещё сжималось от тревоги. Она принесла требуемое и помогла ей одеться.
Когда оби был завязан к её удовлетворению, Койко села на колени на один из футонов. Сумомо расположилась позади неё и принялась расчесывать её сияющие, длиной до пояса, волосы.
— Да, так хорошо, Сумомо, у тебя уже получается, только, пожалуйста, движения должны быть более плавными и ровными.
Снаружи звуки просыпающейся гостиницы становились все громче. Служанки, солдаты, постояльцы перекликивались друг с другом. Послышался голос Абэ, потом Ёси. Обе женщины прислушались, но слов не разобрали. Голоса стали удаляться.
— Ещё двадцать движений щеткой, а потом я поем и выпью ещё чашку чая. Ты голодна?
— Нет, госпожа, благодарю вас, я уже поела.
— Ты хорошо спала? — спросила Койко, уловив натянутость в её голосе.
— Нет, госпожа Койко. Прошу прощения, что докучаю вам своими бедами, но иногда мне бывает трудно уснуть, а потом, когда я засыпаю, мне снятся дурные сны, — откровенно ответила Сумомо, все ещё думая о своём. — Врач дал мне немного успокаивающего лекарства. Я забыла взять его с собой, когда переходила в другую комнату.
— А, вот как? — Койко скрыла своё облегчение. — Возможно, тебе следует принять его прямо сейчас.
— О, но это может подождать и...
— Пожалуйста, я настаиваю. Очень важно, чтобы ты была спокойна.
Послушно и с благодарностью Сумомо достала маленькую бутылочку. Её никто не открывал. Она сделала глоток и снова закрыла её пробкой. Почти тотчас же внутри неё начало разливаться тепло.
— Благодарю вас, госпожа, — сказала она и вернулась к прерванному занятию.
После горячей рисовой каши и маринованных овощей, нескольких кусочков запеченного угря в горько-сладком соусе и рисовых ролов Койко сказала:
— Пожалуйста, сядь, Сумомо, и налей себе чаю.
— Благодарю вас, госпожа.
— Князь Ёси решил, что я не должна больше сопровождать его, а последую за ним в паланкине с более умеренной скоростью.
— Некоторые из стражников говорили об этом, пока я ожидала вас. Все будет готово, когда бы вы ни пожелали ехать.
— Хорошо. — Теперь, когда Койко узнала правду о бутылочке, она чувствовала себя гораздо спокойнее, но это не изменило её решения быть осторожной — её долг перед Кацуматой был уже выполнен. — Ты теперь благополучно выбралась из Киото, — мягко произнесла она, и в животе у Сумомо похолодело. Если бы не эликсир, она бы ударилась в панику. — Нам пора расстаться, Сумомо. Сегодня. У тебя есть деньги?
— Нет, госпожа. — Сумомо постаралась, чтобы голос её звучал совсем обычно. — Но не будет ли возможно...
— Тебе не о чем беспокоиться, денег я тебе дам. — Койко улыбнулась, неправильно истолковав её смятение, и твердо продолжала: — Твои бумаги в порядке?
— Да, но могу я оста...
— Так будет лучше для нас обеих. Я продумала каждую возможность. Будет лучше, если я отправлюсь дальше одна. Ты можешь остаться здесь, или вернуться к себе домой в Сацуму — я бы посоветовала именно это, — или самостоятельно добираться до Эдо.
— Но, пожалуйста, нельзя ли мне остаться с вами?
— Будет разумно, если ты поедешь дальше своей дорогой — разумеется, ты понимаешь, что я оказала твоему опекуну самую большую из услуг, когда приняла тебя. Теперь ты в безопасности, — доброжелательно сказала она.
— Но... но что вы станете делать, у вас ведь нет прислужницы. Я хочу служить вам и...
— Да, и ты справлялась очень хорошо, но я без труда смогу нанять кого-нибудь. Пожалуйста, не беспокойся об этом. Теперь скажи, ты вернешься в Киото? — Когда Сумомо промолчала в ответ, лишь тупо глядя перед собой, она мягко спросила: — Что твой опекун сказал тебе делать, когда ты расстанешься со мной?
— Он... он не сказал. Койко нахмурилась.
— Но, разумеется, у тебя должен быть какой-то план.
— О да, госпожа, — ответила Сумомо, потрясенная и ещё больше взволнованная — её рот говорил сам по себе: — он сказал мне, что я должна оставаться с вами до Эдо. Потом... потом, если таково будет ваше желание, я должна была оставить вас.
— И куда ты должна была пойти?
— К... к Оде-сама.
— Да, это понятно, но где это в Эдо.
— Я точно не знаю. Позвольте налить вам е...
— Ты не знаешь точно, Сумомо? — Койко нахмурилась ещё больше. — А есть ещё какая-нибудь семья, в которую ты можешь пойти, если его там нет?
— В общем, да, есть одна гостиница, они будут знать, где он, или там будет записка для меня, но я клянусь, что не буду вам обузой в путешествии, совсем нет, я так многому учусь у вас...
