— Дай молодому сеньору шанс, Чарльз, — говорила она с тем милым, тягучим акцентом, таким же чувственным в его памяти, какой была глубина её карих глаз в жизни. — Нам его так и не дали, зачем же лишать этого шанса ещё одного человека — вспомни, ты был ненамного старше его. С его помощью ты сделал гигантский шаг вперед: конечно же он сдержит своё обещание. Почему бы тебе не проявить великодушия, какого не проявили ни твои родители, ни твое гнусное Адмиралтейство. Он так влюблен, Чарльз, совсем как ты, но в отличие от тебя молодому сеньору уже был нанесен жестокий удар по прихоти Господней...
Он пробудился, её слова все ещё звучали у него в ушах; то, как она произнесла его имя, все ещё трогало его сердце после стольких лет. Но это не то же самое, подумал он тогда, ожесточая сердце. Струаны занимаются контрабандой опиума и оружия — я не забуду своих погибших матросов. Прости, моя давно потерянная любовь, этот брак будет объявлен недействительным немедленно, я не позволю Струану соскочить с крючка. Долг превыше всего.
Сейчас, глядя на Струана, вспоминая, как он с трудом, ковыляя, вошёл в каюту, упрямо стараясь казаться сильным, хотя и Хоуг и Бебкотт конфиденциально подтвердили ему, что юноша почти постоянно страдает от боли, и выразили сомнение, что он когда-нибудь сможет бегать или ездить верхом так же свободно, как раньше. Он вспомнил: «В отличие от тебя... по прихоти Господней».
Он вздохнул.
— Внезапная прихоть, мистер Струан, — ответил он, решив быть снисходительным, — в сочетании с верой, что вы сделаете все, как обещали. — Он встал и подошел к буфету; перед глазами у него отчетливо стояла её улыбка, и он чувствовал себя до странности молодым. — Шерри?
— Благодарю вас. — Струан начал подниматься с кресла и покачнулся, ослабев от облегчения при словах Кеттерера.
— Я принесу. «Тио Пепе»? Хорошо. Ваше здоровье! — Их бокалы соприкоснулись. Кеттерер сделал большой глоток хереса.
— Послушайте, молодой человек, — начал он, и голос его звучал необычно тихо и доброжелательно, — я, разумеется, извещу сэра Уильяма и добьюсь, чтобы он ознакомился с уставом Королевского флота. Более чем вероятно, что рапорт капитана Марлоу будет принят, после положенного на рассмотрение срока мы должны следить за тем, чтобы наши офицеры всегда помнили о последствиях самостоятельных действий, но «неприятностей», как вы выразились, у него не будет. Это должно остаться нашим секретом. Это ясно?
— Да, сэр. Благодарю вас. Я сделаю то, что обещал. — Струан глубоко вздохнул. — Значит, мой брак вполне законен?
— Это зависит от точки зрения. Насколько это касается меня, насколько это касается флота, я полагаю, что да, следовательно, он должен быть законным и в обычном представлении. Что же касается двух Церквей и тех неизбежных юридических залпов всем бортом, которые вам придется выдержать, я предлагаю вам обоим задраить люки и приготовиться к худшему. Ещё раз поздравляю вас, с одной стороны. Мои поздравления миссис Струан — конфиденциально, разумеется.
К вечеру новость облетела все Поселение, Пьяный Город и Ёсивару.
Тут же начались шумные обсуждения, домыслы и пересуды. Выдвигались и отстаивались самые разные теории за и против этого брака. Некоторые предсказывали, что церемония будет признана совершенно незаконной, другие сердито отрицали это.
Малкольм и Анжелика находились в каюте катера. Впереди был причал, и, держась за руки, они увидели шумную группу с Джейми Макфеем во главе, собравшуюся там, чтобы поздравить их. Обещанная плохая погода так и не наступила, лишь на склоне дня прошел легкий, моросящий дождь. Ветер не утих, небо хмурилось, но это не подмочило восторженного энтузиазма встречавших.
— Ну вот и начинается новая жизнь, миссис Струан, — сказал Малкольм и обнял её.
Она поцеловала его, прошептав:
— Да, мой дорогой муж. О, Малкольм, это звучит так непривычно, так странно, так чудесно. Это не сон, нет?
— Нет, хотя я испытываю то же самое.
Катер круто повернул, бросив их в объятия друг друга, отчего они расхохотались ещё громче, и встал бортом у причала под радостные крики и подбадривания — самая лихая швартовка, какая удавалась боцману за всю жизнь.
— Ну-ка поживей со швартовыми, ребятки! — приказал он, но в этом не было надобности: руки с готовностью подхватили концы и намотали их на кнехты, матросы гурьбой хлынули помогать.
— Поздравляем, тайпэн, миссис Струан! — прокричал Макфей, перекрывая остальные приветствия, которые были слышны даже в клубе на другой стороне Хай-стрит. Клуб тут же опустел, все высыпали на улицу и присоединились к толпе, размахивая шляпами.
