Опираясь на трость, он с трудом поднялся на ноги и, стараясь не шуметь, доковылял до бюро. В верхнем ящике хранилась маленькая бутылочка лекарства, которую он припрятал для тех ночей, когда сама мысль о сне становилась невозможной. Одним глотком он допил остатки. Тяжело передвигая ноги, дотащился до кровати. Скрипнув зубами, лег и вздохнул, чувствуя, как боль покидает его. То, что он прикончил остатки дарящего ему покой напитка ничуть его не беспокоило. Чен, А Ток или любой из слуг сможет достать ему еще, когда бы он ни попросил. В конце концов, разве не компания Струана снабжала опиумом часть Китая?
Со своей стороны двери Анжелика стояла, прислонившись спиной к стене, в полном смятении, не зная, вернуться ли ей назад или оставить все как есть, пока все еще не так плохо. Она слышала, как он подошел к бюро и открыл ящик, но не представляла зачем, слышала скрип кроватных пружин и его протяжный вздох облегчения.
Это все из-за боли и из-за того, что нам нельзя, сейчас нельзя, подумала она, заново успокаивая себя и подавляя нервный зевок. И еще потому, что ему пришлось неподвижно просидеть весь бал, когда сам он лучший партнер из всех, с кем я когда-либо танцевала, – разве не это впервые привлекло меня к нему в Гонконге, выделив из всех остальных?
Нет ничего плохого в том, что он хочет любви, и не моя вина, что он так сильно ранен. Бедный Малкольм, он просто совсем измучился. Завтра он забудет об этом неприятном случае, и все опять будет чудесно, а мне сейчас действительно лучше переехать, ведь я должна думать и о другом. Все будет хорошо.
Она скользнула в кровать и быстро уснула, но сны ее тут же заполнили странные чудища с перекошенными лицами младенцев, визжащие от хохота и дергающие ее за подол, «мамма… мамма», а на простынях она писала собственной кровью, струившейся с кончика пальца, которым она пользовалась как ручкой, выводя снова и снова три иероглифа – те самые, с белого покрывала, глубоко врезавшиеся ей в память; она до сих пор не могла набраться храбрости, чтобы спросить Андре или Тайрера, что они означают.
Что-то рывком выдернуло ее из сна. Ночные видения исчезли. Встревоженно приподнявшись, она взглянула на дверь, наполовину ожидая увидеть там его. Но его там не было, и до нее донеслось его тяжелое ровное дыхание, поэтому она опять улеглась на подушки и подумала: это был ветер или ставень хлопнул.
Мурлыча под нос польку и завидуя успеху Джона Марлоу, вполне уверенный, что и сам бы мог справиться не хуже, Филип Тайрер, полутанцуя, приблизился к двери дома Трех Карпов в узеньком, пустынном переулке и размашисто постучал. Здесь Ёсивара казалась погруженной в дрему, но совсем неподалеку в домах и барах на главной улице бурлило веселье, ночь только начиналась, полная мужского хохота и грубого пения, к которому примешивался пиджин, женский смех и, время от времени, теньканье самисэна[25].
Зарешеченное окошечко в двери открылось.
– Масса, сто?
–
Тайрер остался ждать у двери, барабаня пальцами по старым деревянным доскам. Весь вчерашний день и всю ночь он вынужден был провести с сэром Уильямом, объясняя ему ситуацию с Накамой и миссией, определяя вместе с ним образ жизни для его учителя – он испытывал чувство вины, скрыв тот крайне важный факт, что японец немного говорил по-английски. Но он дал клятву, а данное слово связывало англичанина крепче всяких пут.
Под конец сэр Уильям согласился, что Накама может открыто ходить как самурай – в прошлом сыновья из самурайских семей прикреплялись на короткое время к французской и британской миссиям, так же как и японские помощники Бабкотта. Но сэр Уильям приказал, чтобы он не носил и не имел с собой мечей на территории Поселения. Это правило касалось всех самураев вообще, исключение составляли лишь охранявшие Поселение стражники в тех редких случаях, когда они под началом офицера обходили территорию изнутри, получив предварительное согласие англичан. Далее, этот Накама должен был одеваться неброско и держаться подальше от таможни и караульного помещения самурайской стражи, и вообще как можно меньше попадаться на глаза: если его обнаружат и бакуфу потребуют его выдачи, это будет целиком его вина и его немедленно передадут в их руки.
Тайрер послал за Накамой и объяснил ему, что сэр Уильям согласился. К тому времени он уже слишком устал для Фудзико.
– А теперь, Накама, мне нужно послать записку, и я хочу, чтобы вы отнесли ее. Пожалуйста, напишите иероглифы, означающие: «Пожалуйста, устройте…»
– «Устроить», паза'рста?
– Договориться или подготовить. «Пожалуйста, подготовьте свидание на завтрашний вечер с…» для имени оставьте пропуск.
