Когда она вернулась, в руках у нее было горячее полотенце; она обтерла его тело губкой, потом вытерла насухо. Все это время глаза его были плотно закрыты, и он едва не постанывал от удовольствия, одновременно смущаясь тем, что это она так ухаживала за ним, а не он за ней.
– Ах, Фудзико-тян, ты удивительна.
– Нет, для меня это удовольствие, – сказала она, давно уже перестав смущаться или удивляться странным привычкам чужеземцев: тому, что они редко мылись, обычно мучительно стеснялись и переживали из-за любовных утех, были поразительными собственниками и, как правило, приходили в ярость, узнав, что у нее бывают другие клиенты – какая глупость! чем были они сами, как не клиентами? – или, вспыхнув, отворачивались, когда она раздевалась, чтобы доставить им удовольствие, прикрывали себя чем-нибудь, раздевшись только до половины, предпочитали совокупляться в темноте, когда каждому известно, как это волнует: видеть, рассматривать и наблюдать, или багровели от смущения, когда она прибегала к самым простым вариациям, чтобы избавить их от скучного однообразия или продлить и усилить моменты единения с богами – время Облаков, Пролившихся Дождем.
Нет, гайдзины совсем не похожи на нас. Они почти всегда предпочитают Первую Позицию с Нетерпением, иногда еще Ловлю Курочки или Время Цветения Вишни, и не дают мне никакой возможности показать свое искусство; или когда, при свете, я располагаюсь так, чтобы поиграть с Одноглазым Монахом во многие игры, способные пробудить его, как, например, Близко и Далеко, Прыжок Через Дракона, Весенняя Посадка Риса, Кража Меда, которых потребовал бы и оценил самый неопытный юнец, гайдзин дергается в сторону, твердо, но нежно притягивает меня к себе, целует в шею, крепко обнимает и мямлит что-то невнятное.
Она пробормотала:
– Теперь я буду массировать вас, пока вы не уснете.
– Не понимаю. Что сказала?
– Массировать, Тайра-сан. Вот так.
– А, теперь понимаю. Массировать, спасибо.
Ее пальцы были нежны и чудесны, и он медленно уплывал куда-то, не смея поверить своему счастью, гордясь продемонстрированной им мощью и тем, что она в полном экстазе кончила как минимум три раза, пока он не иссяк – и это ничего, что Райко предупредила его, что завтра Фудзико должна была пойти в свою деревню недалеко от Эдо, чтобы повидать больного деда, «…но только на несколько дней, Тайра-сан».
– О, прошу прощения, Райко-сан. Пожалуйста, сколько много день не будет?
– Сколько дней она будет отсутствовать. Всего три.
– А, благодарю вас. Сколько дней она будет отсутствовать? – повторил Тайрер – он заранее попросил ее и Фудзико всегда поправлять его.
Три дня. Это даст мне время прийти в себя. Бог мой, еще никогда мне не было так хорошо, как сегодня. Интересно, что случится, когда родзю получит наше послание. Я уверен, что мой совет правилен и что Накама говорит правду – Господи, мне есть за что благодарить его: сэр Уильям прямо-таки лучился, а что до Фудзико…
Убаюканный ее прикосновениями, он обмяк, и в его сознании начали вращаться, как в калейдоскопе, Накама, Фудзико, то, что он в Японии и все так необычно, он учит японский, бесконечные слова и фразы выскакивают вперед, неопрятные, неотточенные еще. Футоны были жесткие, и привыкнуть к ним было трудно, но он чувствовал себя удобно, лежа на животе, наслаждаясь ее близостью. Боже, как я устал. Мысль о «других клиентах» невыносима, подумал он. Я должен сделать ее моей, только моей. Завтра я попрошу Андре помочь мне.
Не поворачиваясь, он вытянул руку и положил ладонь ей на бедро. Гладкая шелковистая кожа.
Где бишь я остановился? Ах да, родзю. Мы покажем этим содомитам что почем. Но ведь надо же какая чертовщина: обстрелян пакетбот в Симоносеки – нам просто необходимо сделать пролив безопасным, а если чертовы бакуфу не добьются этого своими силами, значит, нам придется самим убирать оттуда эти батареи. Не забыть об осторожности, беседуя на эту тему с Накамой, он ведь тоже родом из Тёсю, это надо помнить. Интересно, мог бы я использовать его в качестве посредника? И если родзю не разберется с этими дьяволами из Сацумы, нам опять же придется раздавить их самим. Какая беспардонная наглость со стороны даймё заявлять, что он не в состоянии найти убийц Кентербери: эти ублюдки выскочили из его собственных рядов, черт подери, я сам видел, как они отрубили руку Кентербери и кровь брызнула…
Ее пальцы замерли.
– Что случилось, Тайра-сан?
