– Ах, Эйнджел, если бы не ты, моя голова, наверное, разлетелась бы на куски. – Сегодня он очень долго и тщательно выбирал подходящий шелковый костюм и полусапоги из мягчайшей оленьей кожи, снежно-белую рубашку с оборками и белый же галстук с рубиновой заколкой, которую отец подарил ему на его последний, двадцатый, день рождения 21 мая. Только шесть месяцев еще, и тогда я свободен, подумал он, свободен делать все, что захочу. – Ты – единственное, что не дает мне сойти с ума, ангел мой, – сказал он, и его улыбка прогнала последних из ее демонов.
– Спасибо, мой дорогой. Разлетелась бы на куски? Почему?
– А, просто бизнесс, – небрежно ответил он, избегая серьезного разговора. – Проклятые политики портят нам рынки, одержимые обычным для них стремлением к личной власти, деньгам, продвижению наверх. Всегда и всюду одно и то же, возьми любую страну, веру, знамя. В общем и целом, впрочем, «Благородный Дом» стоит крепко, благодарение Богу, – заверил он ее, не останавливаясь на кризисе, который грозил им с гавайским сахаром, и все сильнее сжимавшейся руке Брока на рынках «Благородного Дома» и его источниках финансирования.
Вчера он получил открыто враждебное письмо от банка «Виктория», центрального банка Гонконга, подконтрольного Броку. Это была копия письма, направленного Тесс Струан, директору-распорядителю, «Струан и Ко». На его копии стояло: М. Струану, эсквайру, Иокогама, только для информации:
Черт с ними, с этими вшивыми ублюдками, с уверенностью подумал он, я найду способ перехитрить и их, и всех Броков. Убийство Норберта станет хорошим началом. У нас отличные управляющие и сотрудники, наш флот по-прежнему самый лучший и наши капитаны преданы нам.
– Не обращай внимания на Броков и всякие слухи, Эйнджел, мы сумеем с ними справиться, всегда справлялись. С началом гражданской войны в Америке наши прибыли взлетели вверх невероятно. Мы помогаем Югу вывезти хлопок через блокаду северян для наших фабрик в Ланкашире и везем обратно весь порох, боеприпасы, ружья, пушки, какие только способен произвести Бирмингем, половину для Юга, половину для Севера – вместе со всем остальным, что наши фабрики могут изобрести и предоставить: паровые машины, прессы, туфли, корабли, сургуч. Британия – гигантский производитель, Анжелика, более половины всех промышленных товаров в мире изготовлены у нас. А потом у нас есть еще торговля чаем и поставка бенгальского опиума в Китай, невиданный урожай собран в этом году – у меня есть идея, как закупить индийский хлопок, чтобы восполнить недопоставки из Америки, и вместе со всеми нашими обычными грузами… Англия самая богатая и самая процветающая страна на свете, и ты прекрасна.
– Благодарю вас, добрый сэр!
Он тяжело поднялся из своего кресла и заткнул ей рот поцелуем – крепкий запах сигар и помады был мужественным и приятным. Руки, обнимавшие ее, были мускулистыми и сильными, одна скользнула ей на грудь, и она почувствовала ее тяжелую огрубелость, жесткие губы с едва уловимым привкусом бренди. Полная противоположность ему.
«Забудь о нем», – зашептали голоса.
Я не могу, пока еще нет.
Склоняться над ней вот так было чудовищным напряжением на его раненную спину и мышцы живота, поэтому он с усилием выпрямился, хотя с радостью овладел бы ею сейчас, согласись она на это, несмотря на любую боль.
– Чем скорее мы поженимся, тем лучше, – сказал он, уверенный, что почувствовал, как ее губы, грудь и тело ответили на его ласки.
– О да, пожалуйста, да.
– На Рождество. Это уже в следующем месяце.
– Как ты думаешь… присядь, дорогой, отдохни немного. Не следует ли нам обсудить… когда мы должны вернуться в Гонконг?
– Я, я еще не решил. – Радостная безмятежность оставила его, когда он подумал о встрече с матерью.
– Может быть, нам следует отправиться на следующей неделе и…
