– Только вот это. – Джейми посмотрел на него.
– Мадам Эмма Ришо? Пятьсот гиней.
– Это моя тетя, – сказала Анжелика. – Она и дядя Мишель, они воспитали меня, мистер Скай. Мама, вот как я звала ее, потому что она была мне как мать, а моя собственная мама умерла, когда я была совсем маленькой. Им нужна была помощь, и Маль… Малкольм был так добр, что послал им эти деньги. Я попросила его.
– Джейми, я бы хотел получить копию в виде списка, пожалуйста. – Адвокат говорил снова. – От вас требуется, чтобы вы хранили у себя оригиналы. – Он протянул руку к полудюжине писем, но Джейми опередил его:
– Я бы сказал, что это частная переписка.
– Частная для кого, Джейми?
– Для него.
– Я получу распоряжение суда ознакомиться с ними и сниму с них копии, если решу, что они представляют для нас ценность.
– Это вы, конечно, можете сделать, – процедил Джейми сквозь зубы, проклиная себя за то, что неосмотрительно выложил Скаю все про этот сейф, не посоветовавшись предварительно с сэром Уильямом.
– Можно мне просмотреть их, Джейми, пожалуйста? Полагаю, они относятся к имуществу моего мужа. Пока что его как будто так немного.
Ее голос звучал так мягко, так печально, ни намека на мольбу, что он вздохнул и сказал себе: парень, ты уже увяз настолько глубоко, что эти письма не имеют значения. Сэру Уильяму придется самому разбираться с юридической стороной. И тут, неожиданно для себя, он перенесся назад во вчерашний вечер: они втроем на причале, беззаботные, смеющиеся, уверенные в себе, все будущие грозовые тучи Гонконга кажутся такими далекими, он провожает их, они уезжают на катере, впереди их ждет первая брачная ночь, Малкольм говорит: «Спасибо, мой дорогой друг, прикрывай нам спину, нам понадобится прикрытие. Обещаешь?»
Он пообещал, поклялся сделать это, и точно так же оберегать Анжелику, пожелал им долгой и счастливой жизни и помахал рукой, последний из оставшихся на берегу. Как прав был Малкольм. Бедный Малкольм, неужели он предчувствовал беду?
– Пожалуйста, – мягко произнес он.
Не взглянув на письма, она положила их к себе на колени, снова сложила руки и замерла. Сквозняк шевелил выбившуюся прядь волос у виска. В остальном она была неподвижна как статуя.
Внимание Джейми привлекло звяканье монет. Скай открыл маленький мешочек. В нем оказались золотые гинеи Английского банка и банкноты. Он вслух пересчитал их. Глаза Анжелики все так же неотрывно смотрели в черный провал сейфа.
– Двести шестьдесят три гинеи. – Скай ссыпал их назад в замшевый мешочек. – Они должны немедленно перейти к миссис Струан – разумеется, она напишет вам расписку.
– Наверное, будет лучше всего, Небесный Наш, – сказал Джейми, – если мы, вы и я, отправимся повидать сэра Уильяма. Я никогда не занимался подобными вещами и не имею о них ни малейшего понятия… Анжелика, я надеюсь, вы понимаете меня, не так ли?
– Я тоже в них ничего не смыслю, Джейми, тоже плыву куда ветер гонит. Я знаю, что Малкольм был вашим другом, что вы были его другом, так же как являетесь и моим тоже. Он много раз говорил мне это. Пожалуйста, поступайте так, как считаете нужным.
– Мы пойдем к нему прямо сейчас, Джейми, – кивнул Скай, – чем скорее, тем лучше. Он может решить, кто является владельцем этих денег. Тем временем… – Он подошел к ней, чтобы передать ей мешочек, но она сказала: – Возьмите его с собой, возьмите все, и их тоже, – она протянула ему письма. – Оставьте мне только фотографию. Благодарю вас, мистер Скай. И спасибо вам, дорогой Джейми, я увижусь с вами, когда вы вернетесь.
Они подождали, пока она встанет, но она не шевельнулась.
– Вы ведь не собираетесь здесь оставаться, нет? Конечно же, нет? – встревоженно спросил Джейми, от этого веяло чем-то жутким.
– Наверное, я останусь. Я провела так много времени здесь, в этой комнате, что она… она мне сочувствует. Дверь в мои комнаты открыта, если я… если мне понадобится отдохнуть. Только, пожалуйста, заберите с собой А Ток, бедняжку, и скажите ей, пусть не приходит сюда больше. Несчастная женщина, ей нужна помощь. Попросите доктора Хоуга осмотреть ее.
– Вы хотите, чтобы мы закрыли дверь?
– Дверь? О, это не важно, да, если хотите.
Они сделали, как она просила, убедились, что А Ток передана с рук на руки Чену, который и сам еще не пришел в себя от горя и был весь в слезах, и вышли на Хай-стрит; оба почувствовали облегчение очутившись на свежем воздухе, но каждый был погружен в свои собственные мысли. Скай строил планы и просеивал зыбучие пески, лежавшие впереди; Джейми был пока не в состоянии планировать, его обычно столь быстрый ум пожирала боль случившейся трагедии и, он не мог понять почему, тревога за «Благородный Дом».
Что в ней появилось такое? – спрашивал он себя, не замечая ни улицы, ни порывистого ветра, ни прибоя, шуршащего галькой на берегу, ни запаха гниющих водорослей. Печаль идет ей. Может ли так быть, что…
