Инэдзин пожал плечами. Оба помнили еще одно наставление Сунь-цзы: «Внутренний шпион самый опасный, тот, который продает секреты за деньги. Нужен человек гениальный, чтобы проникнуть в его сердце».
– Мой осведомитель клянется, что сведениям можно верить, как и самому шпиону.
– И здесь говорится?
– План гайдзинов пугающе прост. В день выступления, на одиннадцатый день после того, как будет вручен их ультиматум – если его требования останутся невыполненными, – весь их флот выдвигается к Эдо. В первый день нападению подвергнутся места, наиболее удаленные от берега, предел дальности для их самых тяжелых орудий, с целью превратить в пыль все мосты и дороги, ведущие из Эдо – они все четко обозначены; без сомнения, дополнительными сведениями их снабжает изменник Хирага. В ту же ночь, при свете пожаров, которые вспыхнут в городе от их ядер, они намерены обстрелять замок. На следующий день уничтожаются прибрежные районы. На третий день они высадят на берег тысячу солдат с ружьями и двинутся к воротам замка. Там они установят осадные мортиры и разрушат ворота, мосты и такую часть замка, какую только смогут. На пятый день они отступят и уплывут.
– В Иокогаму?
– Нет, государь. В плане говорится, что они пересадят всех гайдзинов на корабли за день до дня сражения и вернутся в Гонконг до весны. Затем приплывут назад с большими силами. Стоимость военных действий – как это было во время их китайских войн и вообще является их традицией – будет удвоена и затребована в качестве возмещения у Сёгуната и императора, так же как полный доступ ко всему Ниппону, включая Киото, и отдачу им в вечное владение одного из островов, для прекращения военных действий.
Ёси почувствовал холод, пробежавший по спине. Если эти дикари смогли покорить Китай, Матерь всего Мира, рано или поздно они покорят и нас, даже нас. Полный доступ?
– Этот ультиматум? Какую еще наглость они себе позволили?
– В свитке этого нет, государь, но шпион обещал подробности, вместе с датой дня сражения и любыми изменениями.
– Какова ни будет цена, купите их – оказавшись подлинными, они могут решить исход всего этого.
– Возможно, государь. Часть сведений посвящена контрмерам гайдзинов. Против наших кораблей с горючей смесью.
– Но Андзё сказал мне, что о кораблях никто не знает!
– Для них это не секрет. Бакуфу – это рисовое решето для всех, кто имеет интерес, а также кто продажен, государь.
– Имена, Инэдзин, и я насажу их головы на пики.
– Начните сегодня, государь. Начните с самого верха.
– Это государственная измена.
– Но такова правда, государь. Вам нравится правда, а не ложь, в отличие от любого другого вождя, какого я знал. – Инэдзин поерзал, боль была невыносимой. – Вопрос с этим шпионом очень запутан, государь. Это Мэйкин рассказала мне о нем… – Ёси издал короткий сдавленный рык. – Да, я согласен. Но именно Мэйкин сообщила мне, Мэйкин, которая отвела посредника от бакуфу ко мне, Мэйкин, которая подменит свитки, а это крайне опасно, ибо она должна поручиться за их подлинность, Мэйкин, которая отчаянно пытается доказать свою преданность вам.
– Преданность? Когда ее дом является тайным убежищем для сиси, местом встречи для Кацуматы, ложем, на котором обучают предательниц?
– Мэйкин клянется, что эта дама никогда не участвовала в заговоре против вас, никогда. Как и она сама.
– Что еще она может сказать – та служанка была, да?
– Может быть, она говорит правду, может быть, нет, но, может быть, из-за своего горя она видит теперь, как ошибалась в прошлом, государь. Шпион, перешедший на вашу сторону, может оказаться крайне ценным.
– Голова Кацуматы убедила бы меня больше. Если он будет схвачен живым, то еще больше.
Инэдзин рассмеялся, подался вперед и понизил голос.
– Я предложил, чтобы она быстро сообщила вам подробности об изменнике Хираге, прежде чем вы потребуете его голову.
– И ее.
– Женская голова на пике – некрасивое зрелище, государь, старая она или молодая. Это древняя истина. Лучше оставить ее у нее на плечах и воспользоваться тем ядом, мудростью, хитростью или просто гнусностью, которыми обладает любая подобная женщина, себе на пользу.
– Как?
– Сначала вы получите Кацумату. Хирага – более сложная проблема. Она говорит, что он в тесной дружбе с важным анге'рийским чиновником, приближенным к верховному анге'ричанину, по имени Тайра.
Ёси нахмурился. Еще один знак? Тайра было другим славным именем в Японии, древний род правителей, связанный кровными узами с ветвью Ёси Сэраты.
– И что же?
– Этот Тайра – чиновник, учится на переводчика. Он уже очень хорошо говорит по-японски – должно быть, у анг'ричан есть школа наподобие той, которую вы предложили и открытие которой бакуфу «рассматривают».
– Рассматривают, а? Тайра? Это не тот безобразный молодой человек, высокий, с голубыми глазами, огромным носом и длинными волосами, похожими на рисовую солому?
– Да, да, это, должно быть, он.
– Я помню его по встрече со старейшинами. Продолжай.
