– Я имею в виду, что вам, возможно, захочется поговорить, – доброжелательно произнес Хоуг. – Я ваш друг, а не только врач. – Он устремился наверх сразу же после беседы с Джейми, радуясь, что этот инквизиторский допрос окончен, поздоровался с ней, обнял и отмахнулся от ее немедленного «что случилось в Гонконге?», сказав: «Повремените секунду, дайте-ка я взгляну на вас». Он внимательно посмотрел на нее как врач, потом как друг. То, что он увидел, обрадовало его. – Я просто предложил.
– Письмо адресовано неправильно. Здесь должно стоять миссис Анжелика Струан или миссис Малкольм Струан. – Она неловко протянула письмо обратно.
– Тесс сказала, что именно так вы и поступите. – Эти слова были сказаны мягко.
– Если она такая мудрая, почему было не адресовать письмо как положено?
– Ей трудно так же, как трудно вам. Она мать, потерявшая сына. Будьте терпеливы, Анжелика.
– Терпеливой? Мне? Когда я в осаде за то, что вышла замуж и любила прекрасного человека, который… Вы на ее стороне, вам ведь платит компания Струана.
– Верно, но я на стороне того, что сам считаю наилучшим, а это не продается даже вам. – Хоуг сидел в кресле с дружелюбным видом. Комната была теплой, женской и пронизанной напряженностью. Он видел, как пульсирует вена у нее на шее, как чуть заметно подергиваются пальцы. – Я помогал вам и Малкольму, но только потому, что считал это наилучшим. Для вашего личного сведения, находясь в Гонконге, я подал в отставку. Это последнее задание, которое я выполняю для «Благородного Дома».
Она была поражена.
– Зачем вы это сделали?
Снова та же странная улыбка.
– Я возвращаюсь в Индию, я намерен попробовать отыскать то, что утерял. Сразу же, как только смогу.
– А! Арджуманд. – От этого она почувствовала себя лучше. Она подалась вперед и коснулась его рукой. – Извините. Извините, что я сказала то, что сказала. Простите меня. Это просто… извините.
– Это пустяки. Не забывайте, что я врач, я действительно понимаю, как все это на вас давит сейчас. Я готовился к худшему. – Он сломал печать и вскрыл письмо. – Она сказала, чтобы я сделал это. – Внутри оказался еще один конверт. На нем было написано просто: «Анжелике». – Компромисс, а? Предложенный компромисс.
– Предложенный вами?
– Да.
– Вы знаете, о чем здесь говорится?
– Нет. Как перед Богом. Вы хотите, чтобы я ушел?
Ее взгляд был прикован к письму. Через мгновение она отрицательно качнула головой, и он отошел к окну, чтобы дать ей место, отодвинул занавеси в сторону и стал смотреть в ночь, слыша тяжелые удары своего собственного сердца.
Она колебалась некоторое время, потом вскрыла конверт. Никакого приветствия. Никакого имени.
