– Они скоро будут ими, сэр. Скоро вам будет достаточно сказать «дерьмо», и весь совет директоров сядет на корточки и спустит штаны. Все это, разумеется, должно сохраняться в глубочайшем секрете. Каковы ваши планы после дуэли?
Малкольм не колебался ни секунды, находя очень странным то, что мог с такой быстротой довериться этому человеку. Он рассказал ему о «Гарцующем Облаке».
– Это предполагает, что я выйду победителем или не буду серьезно ранен. Как только я доберусь до Гонконга, я смогу замять шум, который поднимется, – произнес он доверительным тоном.
– Как вы намерены стрелять? Я имею в виду, вам же необходимы палки?
– Одной будет достаточно, чтобы не упасть, за такой промежуток времени. – Малкольм холодно улыбнулся. – Я практиковался.
– Теперь, я предлагаю хитрость, чтобы избежать судебного преследования в том случае, если один из вас будет убит. Она хорошо срабатывала в Виргинии, должна сработать и здесь. Вы оба пишете друг другу письмо, которое будет доставлено вечером накануне дуэли и помечено той же датой. В письме вы напишете, что пришли к взаимному согласию отменить дуэль «при встрече завтра на Ничейной Земле, где вы оба примите, как джентльмены, взаимные одновременные извинения друг от друга». – Горнт улыбнулся. – Мы, секунданты, засвидетельствуем, что когда вы показывали друг другу свои пистолеты, один из них по трагической случайности выстрелил.
– Тонко придумано. Норберт согласился?
– Да. Я доставлю вам его письмо во вторник, пошлите ему свое с мистером Макфэем, но лучше держать все в секрете, я имею в виду, что это лишь уловка.
В голове у Малкольма не умолкая звучало «вторник, вторник…», но он заставил себя не думать об этом. Горнт продолжал, словно говорил о чем-то самом обычном:
– После дуэли – будет лучше всего, если вы убьете его, а не раните – я отправлюсь на клипер вместе с вами. В обмен на письменный контракт я подробно объясню вам, как вы можете полностью разрушить сеть, гарантирующую финансовое благополучие Брока, сопроводив рассказ пакетом официально заверенных копий писем и документов, достаточных для любого суда, а также другие, которые вложат в вашу руку хорошую дубину в разговоре с «Викторией».
Малкольм почувствовал поднимающееся из глубины теплое сияние.
– Почему не сейчас, зачем ждать до среды?
– Мистер Грейфорт может убить вас, – спокойно ответил Горнт, – тогда эта информация окажется растраченной впустую, а я подвергну себя напрасному риску.
Помолчав немного, Малкольм спросил:
– Скажем, он меня убьет или тяжело ранит, как вы тогда осуществите свою месть?
– Я поговорю с миссис Струан, сэр, безотлагательно. Я ставлю на то, что это не понадобится. Я ставлю на вас, а не на нее.
– Я слышал, вы не играете в азартные игры, мистер Горнт.
– В карты на деньги, нет, сэр, никогда – я понял бесполезность этого, глядя на своего отчима. С жизнью? По самым большим, предельным ставкам. – Горнт почувствовал на себе чей-то взгляд и сказал тихо: – Кто-то наблюдает за нами. – Он обернулся. Это была Анжелика, выходившая из фактории Струана напротив. Она помахала рукой. Малкольм помахал ей в ответ и поднялся. Оба мужчины смотрели, как она приближается к ним.
– Привет, Эйнджел, – тепло приветствовал ее Малкольм; слова адмирала плясали у него в голове. – Позволь представить тебе мистера Горнта из кампании Ротвелла в Шанхае. Моя невеста мадемуазель Ришо.
– Мэм! – Горнт поднес к губам ее руку и галантно поцеловал.
– Мистер Горнт, – пробормотала она, читая его взгляд. В следующий момент возникло странное молчание, потом без всякой видимой причины все трое громко расхохотались.
– Что это? – спросила она, и сердце ее учащенно забилось.
– Joie de vivre,[5] – ответил Горнт.
Она посмотрела на него; ей понравилось то, что она увидела, его улыбка согревала ее, потом она взяла Малкольма под руку, уже мысленно пересказывая эту встречу в письме, которое прервала:
