Мэйкин обрушила на него целый поток извинений и проводила униженными поклонами, а он хохотал всю дорогу до Эдо, перехитрив их, заставив потерять лицо и твердо предупредив обеих: не пытайтесь еще хотя бы раз играть со мной.
Глаза Койко ни на миг не отрывались от его лица, наблюдая и выжидая.
– Когда вы улыбаетесь, господин, это делает меня очень счастливой.
– А чему я улыбаюсь?
– Мне, господин, – ответила она просто. – Я думаю, потому что я помогаю вам смеяться над жизнью, и хотя земной срок человека – лишь короткая охота в поисках укрытия от дождя, прежде чем он прольется, вы позволяете мне время от времени давать вам укрытие от дождя.
– Да, это так, – сказал он умиротворенно. Если я оставлю ее здесь, я не увижу ее несколько недель, а жизнь лишь цветок вишни во власти бродяги-ветра, который не знает хозяина, – моя жизнь, ее, вся жизнь. – Я не хочу оставлять тебя здесь.
– Будет хорошо снова вернуться домой.
В самой глубине сердца он подумал о Мэйкин. Я не забыл, что она собирает сведения для сиси, как это делала твоя служанка. Глупо, что мама-сан рискует тобой, заставляет меня думать, что ты тоже имела отношение к этим подлым головорезам.
– Кто-нибудь из твоих прислужниц ездит верхом, Койко?
– Я не знаю, господин. Думаю, по крайней мере одна ездит.
– Если ты поедешь со мной, тебе тоже придется ехать верхом, всего лишь с одной прислужницей. И путешествовать налегке, паланкин будет задерживать меня. Я без труда могу устроить так, что ты проделаешь этот путь приятно и неторопясь со всей своей свитой, если тебе это больше по душе.
– Благодарю вас, но поскольку вы предпочли бы, чтобы я была с вами, ваше выбор, разумеется, и мой выбор. Если я стану обузой, тогда вы легко сможете принять решение. Я почитаю за честь, что вы спросили меня.
– Но есть ли прислужница, подходящая прислужница, которая при этом ездит верхом? Если нет, то ты должна выехать следом за мной как можно скорее, – сказал он, снова давая ей возможность отказаться, не обидев его.
– Да, есть одна, господин, – ответила она, поддавшись внезапному порыву, – новая
Он выслушал все, что она рассказала ему о Сумомо, и слишком хорошо знал обычаи Плывущего Мира, чтобы расспрашивать ее о другом клиенте. Заинтригованный, он послал за девушкой.
– Итак, Сумомо, твой отец не одобряет вашего будущего брака?
– Нет, господин.
– Это непростительно не подчиняться воле родителей.
– Да, господин.
– Ты будешь послушна им.
– Да, господин. – Она без страха посмотрела на него. – Я уже сказала им, смиренно, что подчинюсь их воле, но умру, прежде чем выйду замуж за другого.
– Твой отец должен был отправить тебя в монастырь за подобную дерзость.
После паузы она пробормотала:
– Да, господин.
– Почему ты здесь, в Киото, а не дома?
– Я… меня послали к опекуну, чтобы он перевоспитал меня.
– Он отнюдь не преуспел в этом, не так ли?
– Мне очень жаль, господин. – Она коснулась лбом татами, вежливо и грациозно, но, он был уверен в этом, без тени раскаяния.
Почему я попусту трачу свое время, подумал он. Возможно, потому, что я привык к беспрекословному повиновению ото всех, кроме Койко, которой я должен управлять, как неустойчивой лодкой в бурном море. Возможно, потому, что меня может развлечь обуздание этой юной особы. Почему не приучить ее к перчатке, как едва оперившуюся соколицу, какой она мне кажется, не использовать ее клюв и когти для моих целей, а не для ее повелителя вселенной, Оды.
– Что ты будешь делать, когда этот Ода, этот госи из Сацумы, в конце концов решит подчиниться своим родителям, как велит ему долг, и возьмет в жены другую женщину?
– Если он примет меня как супругу, даже без интимности, я буду довольна. Как женщину, к которой станет приходить время от времени, я буду довольна. Когда я надоем ему или он прогонит меня, прошу прощения, это будет день, когда я умру.
– Ты глупая молодая женщина.
– Да, господин. Пожалуйста, извините меня, это моя карма. – Она опустила глаза и замерла неподвижно.
Забавляясь, он бросил мимолетный взгляд на Койко, которая ждала его решения.
– Скажем, твой суверенный правитель, князь Сандзиро, прикажет тебе выйти замуж за другого человека и прикажет не совершать сеппуку.
– Я самурай, я подчинюсь без возражений, – гордо ответила она, – как подчинюсь и моему опекуну и Оде-саме. Но по дороге на свадебный пир может произойти печальное происшествие.
Он фыркнул.
– У тебя есть сестры?
Она вздрогнула от удивления.
– Да, господин. Три.
– Они такие же глупые и трудные, как ты?
– Они… нет, господин.
– Ты умеешь ездить верхом?
– Да, господин.
– Достаточно хорошо, чтобы совершить путешествие до Эдо?
– Да, господин.
– Койко, ты уверена, что она сумеет услужить тебе, если я соглашусь?
– Думаю, что да, господин. Я только боюсь, что могу подвести вас из-за своей неопытности.
– Ты никогда не сможешь подвести меня, Койко-тян. Итак, Сумомо, ты уверена, что сумеешь услужить госпоже Койко?
