— Это была ваша угроза, сэр Уильям, а не наша. Что до лица, то вы придаете ему слишком большое значение, а что касается опасности — я так полагаю, вы говорите об опасности для Поселения, — чёрт возьми, сэр, эти японские дикари не осмелятся ни на что сколь-нибудь серьезное. Они, в общем-то, не беспокоили вас в миссии в Эдо, не станут по-настоящему беспокоить вас и в Иокогаме.
— Когда флот уйдет, мы будем беспомощны.
— Не совсем так, сэр Уильям, — холодно заметил генерал. — Армия представлена здесь определенными силами.
— Совершенно верно, — согласился адмирал, — но сэр Уильям абсолютно прав, указывая, что именно Королевский флот является залогом мира. Я планирую взять с собой четыре корабля, сэр, не пять, и оставляю один фрегат на месте. Этого должно быть достаточно. «Жемчужину».
Прежде чем Марлоу смог остановиться, у него вырвалось:
— Извините меня, сэр, но на корабле все ещё устраняются значительные повреждения.
— Я очень рад узнать, что вы следите за состоянием моего флота, мистер Марлоу, и что вы держите уши открытыми, — произнес адмирал, сопровождая свои слова испепеляющим взглядом. — «Жемчужина» со всей очевидностью не может участвовать в этой экспедиции, поэтому вам лучше всего вернуться на борт и проследить, чтобы она была в первоклассном мореходном состоянии, готовая выполнить любую задачу завтра, к заходу солнца, или вы лишитесь корабля.
— Есть, сэр, — ухнул Марлоу, отдал честь и пулей вылетел из каюты.
Адмирал громко хмыкнул и сказал генералу:
— Хороший офицер, но молоко ещё на губах не обсохло — прекрасная военно-морская семья: два брата тоже офицеры, а отец — капитан флагманского корабля в Плимуте. — Он посмотрел на сэра Уильяма. — Не волнуйтесь, к завтрашнему дню его фрегат поставит новую мачту и будет полностью пригоден — он лучший из моих капитанов, только, ради бога, не говорите ему, что слышали это от меня. Он будет охранять вас до моего возвращения. Если у вас больше ничего нет ко мне, джентльмены, я сейчас же выхожу в море — прошу прощения, что не могу присоединиться к вам за ужином.
Сэр Уильям и генерал осушили свои бокалы и встали.
— С Богом, адмирал Кеттерер, да поможет Он вам благополучно вернуться и не потерять ни одного человека, — искренне пожелал ему сэр Уильям; генерал присоединился к его пожеланиям. Потом выражение лица посланника стало твердым.
— Если я не получу никакого удовлетворения от бакуфу, я отправлюсь в Осаку, как намечалось. На «Жемчужине» или без неё, во главе армии или нет, но, клянусь Богом, я обещал быть в Осаке и Киото, и я там буду.
— Лучше подождать, когда я вернусь, лучше проявить благоразумие, лучше не клясться Господом, решаясь на столь необдуманный поступок, сэр Уильям, — резко заметил адмирал. — Бог может судить иначе.
В тот же вечер, перед самой полуночью, Анжелика, Филип Тайрер и Паллидар вышли из британской миссии и направились вдоль Хай-стрит к фактории Струана.
— Л-ла, — объявила она со счастливым видом, — шеф-повар сэра Уильяма определенно скромен в своём искусстве!
Они все были в вечерних нарядах и хором рассмеялись, потому что пища была обильной, по-английски добротной и на вкус просто отменной: жареный говяжий бок, подносы со свиными колбасками и свежие крабы, доставленные из Шанхая в холодной кладовой пакетбота как часть дипломатического отправления и потому не подлежавшие таможенному досмотру и обложению пошлиной. Их подавали с вареными овощами, печеным картофелем, тоже привезенным из Шанхая, с йоркширским пудингом, за которыми последовали яблочные пироги и сладкие пироги с мелко нарубленным изюмом и миндалем. Все это запивалось кларетом «Пуйи Фюме», портвейном и шампанским в таком количестве, какое только могли вместить в себя двадцать человек гостей.
Перед парадным входом фактории Струана она остановилась и протянула руку для поцелуя.
— Благодарю вас и спокойной вам ночи, дорогие друзья, пожалуйста, не обременяйте себя ожиданием, один из слуг может проводить меня до миссии.
— Даже не помыслю об уходе, — тут же сказал Паллидар, беря её за руку и на мгновение удерживая её ладонь в своей.
— Я… мы будем рады подождать, — заверил её Тайрер.
— Но я не знаю, пробуду я там час или несколько минут, это будет зависеть от того, как себя чувствует мой жених.
Однако они настаивали, и она поблагодарила их, проскользнула мимо вооруженного ночного стража в ливрее и поднялась по лестнице, в пышном кринолине, сняв шаль и держа её в опущенной руке, все ещё приятно взволнованная вечером и тем обожанием, которое окружало её.
— Привет, дорогой, просто зашла пожелать тебе спокойной ночи.
Струан встретил её в элегантном халате красного шелка, наброшенном поверх свободной рубашки и брюк. На ногах у него были мягкие сапоги, у горла — галстук. Он легко поднялся из кресла: эликсир, который А Ток дала ему полчаса назад, приглушил боль.
— Я уже много дней так хорошо себя не чувствовал, дорогая. Немного покачивает, но в остальном прекрасно… как ты очаровательна.
