— Это будет скоро. Последнее: лекарство. — Она опустила руку рядом со столиком. Небольшой сверток был аккуратно завязан в квадрат простого шелка и выглядел нарядно, как дорогой подарок. — Слушайте внимательно. — Снова её наставления были ясны и понятны. Она заставила его повторять их, пока не убедилась, что он запомнил все правильно.
— Райко-сан, пожалуйста, говорить правду, лекарство опасное, да, нет?
— И-и-и-и, правду? Разве я не серьезный человек? Я Райко Трех Карпов. Разве я уже не говорила вам? Конечно, оно может быть опасным, и, конечно, оно не опасное! Это обычная проблема, которая постоянно случается у всех девушек, и лечение редко бывает проблемой. Ваша принцесса молода и здорова, поэтому все должно пройти легко, без всяких проблем.
— Принцесса? — Его черты стали жесткими. — Вы знаете, для кого это?
— Догадаться было нетрудно. Сколько в Поселении женщин, достаточно дорогих для вас, чтобы вы взялись им помогать? Не тревожьтесь, старый друг. Тайна со мной остается тайной.
Помолчав немного, он спросил:
— Какая проблема возможна?
— Боль в животе и никакого результата, просто сильное недомогание. Тогда мы должны будем попробовать ещё раз, с более сильным лекарством. Если и оно не сработает, тогда есть другой способ.
— Какой?
— Об этом ещё будет время поговорить. — Райко со спокойной уверенностью похлопала рукой по свертку. — Тут должно быть все, что ей понадобится.
— Вы понимаете, Анжелика?
— Да, Андре, — ответила она, не сводя глаз с шелкового свертка. Её спасение лежало у него на столе. Они разговаривали вполголоса, хотя дверь в кабинет была закрыта от посторонних ушей.
Его часы пробили десять раз.
Он с сомнением посмотрел на неё.
— Мама-сан сказала мне, что было бы лучше, если бы ваша горничная осталась с вами.
— Это невозможно, Андре. Нельзя доверять А Со или ещё кому-то — разве вы не объяснили ей этого?
— Да, но она так сказала. — С другой стороны коридора до них доносились приглушенные голоса и смех мужчин за обеденным столом, который она только что покинула, — Сератар, Вервен, Дмитрий и несколько французских офицеров, — сказав, что устала и хочет лечь пораньше. Направляясь в свои комнаты, она, по предварительной договоренности, случайно увидела Андре в его кабинете. — Нам… нам нужно проверить, все ли тут на месте.
Он не сделал никакой попытки развязать сверток. Вместо этого он нервно теребил шелковый кончик.
— Если А Со не будет, чтобы помочь, кто… кто уберет… бутылочки и травы и… вы же не можете оставить их на столе, и кто приберет за вами?
На мгновение в голове у неё все перепуталось, потому что она, какая глупость, не подумала заранее, как справиться с этой проблемой.
— Я… мне не понадобится помощь, не будет… ничего, кроме бутылочек и трав… и полотенец. Я не могу доверять А Со, это же очевидно, что я не могу доверять ей, и вообще никому, только вам. Помощь мне не понадобится. — Её нетерпение приступить к лечению и навсегда покончить с этим перекрывало все тревоги и опасения, роившиеся вокруг неё. — Не тревожьтесь, я запру дверь на задвижку и… и скажу ей, что встану поздно и чтобы она меня не беспокоила. Я, это ведь должно кончиться через несколько часов, к рассвету, да?
— С Божьей помощью, да, так мне сказала мама-сан. Я все же думаю, что вам следует рискнуть и оставить А Со.
— У вас словно разум помутился, да, определенно. Вы единственный, кому я могу доверять. Рано утром постучите ко мне, вот так. — Она стукнула по столу три раза, потом ещё один. — Я открою только вам. — Она нетерпеливо развязала шелк. Внутри оказались две бутылочки с пробками и пакет трав. — Я выпью одну бутылочку прямо сейчас, а потом…
— Mon Dieu, нет, — сказал он и усталым жестом остановил её. Нервы у него были на пределе, как и у неё. — Вы должны сделать все в правильном порядке, Анжелика. Сначала вам нужно положить травы настаиваться в горшочек с горячей водой, который вы приготовили. После этого выпейте одну бутылочку, выпейте залпом и не пугайтесь, если у питья окажется противный вкус, запейте его зеленым чаем с медом или заешьте конфетой.
— У меня есть несколько швейцарских шоколадок, которыми меня угостил мсье Эрлихер, они подойдут?
— Да, конечно. — Он достал носовой платок и вытер им вспотевшие руки, его воображение рисовало ему яркие картины, одна ужаснее другой. — Когда настой будет чуть теплым, скажем, через полчаса, выпейте по глоточку половину — вкус у него тоже будет неприятным. Потом расслабьтесь и ждите, лягте спать.
— Наступит какая-нибудь реакция, почувствую ли я сразу что-нибудь?
— Нет, я уже говорил вам, нет! Мама-сан сказала, что, как правило, ничего не происходит в течение нескольких часов — это должно быть похоже на… на сильную колику в животе. — Чем больше он говорил об этом, тем меньше ему нравилось, что он оказался замешанным в это дело. А вдруг что-то пойдет не так? Mon Dieu, надеюсь, второго раза не потребуется, подумал он, чувствуя тошноту, и постарался выбросить из головы все плохое, и избавиться от смущения, и говорить сухо и бесстрастно, как врач.
