— Мне кажется, мы придаем этим глупцам слишком большое значение, — сказал Ёси, изображая крайнее презрение. Его глаза прищурились, когда поверх плеча Огамы он увидел, как из-за дальнего угла грязной, покрытой лужами улицы показались Басухиро и несколько стражников и бегом направились к ним. Он перевел взгляд на Огаму. — Почему просто не выставить их головы на пиках прямо здесь? Зачем оказывать им лишние почести, вешая табличку? Те, кто хотят знать, и так быстро все узнают и одумаются. Neh?
Огама остался доволен этим дипломатичным решением.
— Отлично. Я согласен. Давайте встретимся вечером и… — Он замолчал, увидев спешащего к ним Басухиро, запыхавшегося и покрытого потом. Он шагнул ему навстречу.
— Курьер из Симоносеки, господин, — доложил Басухиро, тяжело дыша.
Лицо Огамы превратилось в маску. Он принял свиток и подошел к одному из факелов. Все глаза устремились на него, когда он распечатал его, — Басухиро вежливо держал над ним зонт.
Это было послание от военачальника, командовавшего проливом. Оно было написано восемь дней назад, курьеры день и ночь мчали его сюда как документ первоочередной важности:
Господин, вчера возвращающийся вражеский флот, состоявший из флагмана и семи других боевых кораблей, все пароходы, некоторые с угольными баржами на буксире, вошёл в пролив. Следуя вашим распоряжениям не подвергать обстрелу боевые вражеские корабли без вашего письменного приказа, мы пропустили их. Мы могли бы потопить их все. Наши голландские советники подтверждают это.
Когда армада пошла, паровой фрегат под французским флагом высокомерно вернулся и стал выпускать один бортовой залп за другим по четырем батареям на восточном конце пролива, уничтожив их и их пушки, после чего удалился. Я вновь воздержался от ответного огня в соответствии с вашим приказом. В случае нападения в будущем прошу вашего разрешения потопить атакующее судно.
Смерть всем гайдзинам, хотелось закричать Огаме. Он ослеп от гнева: весь флот был у него в руках, как Кацумата, и избежал его мести — как Кацумата. Хлопья вспенившейся слюны собрались в уголках рта.
— Подготовьте новые распоряжения: обстреливать и уничтожать любой и все боевые корабли противника.
Басухиро, все ещё пытаясь отдышаться, произнес:
— Позвольте предложить на ваше рассмотрение, господин, фразу «если их будет больше четырех одновременно». Вы всегда хотели сохранять неожиданность.
Огама вытер рот и кивнул, сердце его заколотилось при мысли о том, сколько кораблей он мог бы сразу уничтожить. Дождь усилился, и тяжелые капли забарабанили по зонту. Позади Басухиро он увидел Ёси и других офицеров. Они ждали и наблюдали за ним. Мгновение он раздумывал, отнестись ли ему к Ёси как к врагу или как к союзнику, последствия возвращения флота, эта наглая выходка и собственное бессилие выводили его из себя, мешая сосредоточиться.
— Ёси-доно! — Он знаком подозвал его и вместе с Басухиро отошел ещё дальше. — Прочтите это, пожалуйста.
Ёси быстро пробежал глазами послание. Несмотря на все самообладание, лицо его побледнело.
— Флот направляется вверх по Внутреннему морю к Осаке? Или они повернут на юг к Иокогаме.
— На юг или нет, следующие боевые корабли в моих водах будут разнесены в щепки! Басухиро, немедленно отправь людей в Осаку и…
— Подождите, Огама-доно, — быстро проговорил Ёси, стараясь выиграть время, чтобы все обдумать. — Басухиро, что вы посоветуете?
Маленький человечек тут же ответил:
— Господин, на данный момент исходите из того, что это Осака и нам необходимо вместе, немедленно приготовиться к защите города. Я уже спешно выслал шпионов, чтобы как можно точнее определить, куда следует флот.
— Хорошо. — Огама дрожащей рукой вытер с лица дождевые капли. — Весь их флот в моем проливе… Я должен был бы находиться там.
— Для вас более важно охранять императора от его врагов, господин, — сказал Басухиро, — и ваш командующий был прав, что не открыл огонь по одному кораблю. Конечно же, это была уловка с целью разведать ваши силы. Он поступил правильно, не раскрыв им вашей обороны. Теперь западня готова, если вы пожелаете захлопнуть её. Поскольку только один вражеский корабль вернулся, обстрелял несколько легких целей и торопливо удалился, я заключаю, что командующий их флотом был напуган, не был готов атаковать или высаживать войска, чтобы начать войну, которую мы выиграем.
