Сёя ожидал его. Почуяв желание сёи узнать то, что узнал он, Хирага начал играть с ним, принял предложенный массаж. Затем, отдохнувший, в чистой юкате, за изысканным обедом из риса, сушеных кальмаров, выловленного утром морского окуня, нарезанного тонко, как бумага, с соей, дайконом и саке, он сказал, что имел беседу с важными гайдзинами и они ответили на его вопросы. Он пригубил саке и замолчал. Важная информация требовала поощрения. Взаимности.
— Какие новости из Киото?
— Все странно и непонятно, — ответил сёя, радуясь, что ему дали повод заговорить об том. — Мои повелители сообщили мне, что сёгун и принцесса Иядзу прибыли благополучно и поселились во дворце. Патрули Огамы устроили ещё три засады на сиси… нет, прошу прощения, пока неизвестно, скольких убили. Князь Ёси и князь Огама почти не выезжают за ворота своих резиденций… Но Врата теперь охраняются самураями сёгуната, как и в прошлые годы.
Глаза Хираги округлились.
— В самом деле?
— Да, Отами-сама. — Сёя был в восторге от того, что рыбка проглотила наживку. — Странно, правда, то, что совсем недалеко от каждых Врат расставлены тайные заставы из самураев Огамы, и время от времени военачальники двух кланов тайно собираются вместе.
Хирага фыркнул.
— Любопытно.
Сёя кивнул и, будучи старым и опытным рыбаком, резко подсек.
— И да, вот ещё что. Вас это вряд ли заинтересует, но мои повелители полагают, что двое сиси, о которых я упоминал раньше, Кацумата и сиси из Тёсю по имени Такэда, избежали пленения в Киото и сейчас путешествуют по Токайдо.
— В Эдо?
— Мои повелители не сказали. Ясно, что эта новость ничего не стоит. — Сёя поднес к губам чашечку с саке, с тайным весельем наблюдая за попыткой Хираги не выдать снедавшего его нетерпения.
— Все, что касается сиси, может иметь значение.
— А, ну, в этом случае… хотя и неразумно пересказывать слухи, — заговорил сёя, изображая смущение: он решил, что момент вытаскивать рыбу на берег созрел. — Говорят, что по постоялым дворам Киото бродит слух, будто после первой засады уцелел ещё один человек. Женщина, женщина-самурай, искусно владеющая сюрикеном… что с вами, Отами-сама?
— Ничего, ничего. — Хирага отчаянно пытался сохранить самообладание, тысячи вопросов, как шарики, запрыгали у него в голове. Только одна женщина из школы Кацуматы освоила это искусство. — Так вы говорили, сёя? Женщина самурайского происхождения уцелела?
— Это всего лишь слух, Отами-сама. Глупость. Саке?
— Благодарю вас. Эта женщина, было о ней ещё что-нибудь?
— Нет. Столь пустые разговоры едва ли заслуживают того, чтобы их пересказывали.
— Может быть, вы смогли бы выяснить, есть ли в этой чепухе доля правды. Я бы хотел знать. Пожалуйста.
— В таком случае… — сказал сёя, отметив про себя это «пожалуйста» как большую уступку и добавив в голос подобострастия: — Гъёкояма почтут за честь оказать вам и вашей семье, нашим досточтимым клиентам, любую услугу.
— Благодарю вас. — Хирага допил своё саке. Сумумо была в Киото вместе с Кацуматой… Где она сейчас, почему она не отправилась в Симоносеки, как я приказал, что она там делала, если ей удалось ускользнуть, где она?
Чтобы отплатить за полученные новости, он сделал над собой усилие и отложил эти и другие вопросы на потом и сосредоточился. Он достал связку исписанных листов и начал объяснять, местами дословно, все, что Тайра и Макфей рассказывали ему на протяжении часов. Сёя слушал внимательно, благодарный жене, которая подслушивала их и тайком записывала каждое слово.
Когда Хирага закончил говорить о займах, финансировании и банковском деле — не понимая большей части того, что ему сообщали, сёя, поражаясь памяти Хираги и той цепкости, с которой юноша удерживал в голове вещи, совершенно ему чуждые, сказал серьезно:
— Замечательно, Отами-сама.
— Ещё одна важная вещь. — Хирага сделал глубокий вдох. — Макфей сказал, у гайдзинов есть особый рынок, сёя, фондовый рынока, где единственным товаром, за который торгуются, который покупают или продают, являются маленькие отпечатанные бумажки, называемые акци, которые каким-то образом представляют деньги, огромное количество денег, и каждая акци — это часть компени.
Он выпил немного чая. Видя по лицу сёи, что тот не все понимает, он сделал ещё один глубокий вдох.
— Скажем, даймё Огама отдал все Тёсю, всю землю и все, что на ней производят, некой компени, Тёсю Компени, и издал указ, что эта компени должна быть поделена, по договору, на десять тысяч равных частей, десять тысяч акци, понимаете?
— Я… кажется да. Продолжайте, прошу вас.
